«Насилия в мире меньше не станет». Почему снижение возраста уголовной ответственности до 12 лет — плохая идея

После убийства 12-летней девочки в Находке глава СК предложил снизить возраст уголовной ответственности в России с 14 до 12 лет. Главным подозреваемым по делу погибшей девочки проходит ее ровесник, однако пока до конца неизвестно, что именно произошло между детьми и был ли там кто-то третий. Эксперты объясняют, почему инициатива силового ведомства опасна для общества и едва ли приведет к снижению подростковой преступности.

Страшная Находка

В середине июня Рунет буквально потрясла новость об убийстве и истязании 12-летней Марии Ковалевой из Находки. Это преступление само по себе ужасно, но еще страшнее его делает информация о том, что убийство мог совершить приятель девочки по баскетбольной секции.

«В результате грамотно спланированных следственных действий и оперативного сопровождения сотрудников УМВД России по Приморскому краю по подозрению в совершении особо тяжкого преступления задержан подросток», — говорилось в сообщении Следственного комитета (СК) по региону.

Год рождения подростка в релизе силовиков не уточнялся, но весь микрорайон Врангель, где жили оба ребенка, знал, кто именно был задержан, и с уверенностью называл его возраст.

Тело Марии было найдено на чердаке одного из жилых домов. Девочка, как обычно, пошла гулять, но в назначенное время не вернулась и перестала отвечать на телефонные звонки матери. Как рассказали жители Врангеля корреспонденту «Таких дел», Марию задушили. Кроме того, на ее теле были обнаружены следы сексуализированного насилия.

Близкие погибшей Марии Ковалевой опасаются, что из-за возраста преступник может избежать наказания. По закону максимум, что ждет подростка, не достигшего 14 лет, — помещение в специальное воспитательное учреждение закрытого типа. 

Официально подробностей случившегося СК не публиковал, однако через 10 дней после убийства Марии глава ведомства Александр Бастрыкин вдруг предложил снизить возраст уголовной ответственности в России с 14 до 12 лет. Он заявил, что современные подростки взрослеют гораздо быстрее и в 12-13 лет уже совершают преступления, но не подпадают под возраст уголовной ответственности, оставаясь безнаказанными. Также Бастрыкин призвал своих подчиненных «акцентировать внимание» на детях, не достигших возраста уголовной ответственности.

Ужасающие цифры

За первую половину 2026 года полицейские выявили 11 429 несовершеннолетних преступников. Это на 10% больше, чем за аналогичный период прошлого года. При этом общее количество преступлений снизилось на 4%.

Данные за первое полугодие, на которые ссылается газета «Ведомости», еще не опубликованы на сайте МВД. Согласно последнему докладу ведомства, в январе — мае 2026 года доля подростков среди преступников составляла 3,9%, а в некоторых регионах — например, в Новосибирской, Тюменской и Новгородской областях — превышала 7%. Это рекордные показатели за последние годы.

В Совбезе заявили, что количество несовершеннолетних участников организованных преступных групп увеличилось на 78,1% по сравнению с 2025 годом.

В 2025 году детская преступность в России выросла впервые. И увеличение количества несовершеннолетних, нарушивших закон, нельзя объяснить демографическим подъемом прошлых лет. По подсчетам «Таких дел», в 2024–2025 годах количество подростков 14–17 лет (возраст наступления уголовной ответственности) увеличилось на 4,3%, а пойманных полицией несовершеннолетних преступников — на 5,5%. 

Американское исследование подросткового развития и подростковой преступности показывает, что дети младше 16 лет оказывались настолько некомпетентными в судебном процессе, что, будь они взрослыми, их признали бы неспособными к суду на уровне взрослых с расстройством интеллекта.

Возрастная планка 14 лет — одна из наиболее распространенных в мире, когда речь идет об уголовной ответственности. Комитет ООН по правам ребенка рекомендует государствам устанавливать минимальный возраст уголовной ответственности не ниже 14 лет и не уменьшать его.

Плохое решение

Рост детской преступности не означает необходимость снижать возраст уголовной ответственности, говорит Кирилл Титаев, исследователь правоохранительных систем Факультета свободных искусств и наук / FLAS.

«Если маленький мальчик кого-то пырнул ножом, это просто не отражается ни в каких учетах. Тут нет субъекта, а значит, нет преступления. Есть только событие, которого нет ни в какой статистике», — объясняет Титаев. 

По словам Титаева, несовершеннолетние редко совершают преступления самостоятельно. Но в одиночку дети убивают и насилуют, в остальной криминал их вовлекают взрослые, говорит эксперт. «Как квалифицировать участие ребенка — он свидетель или уже соучастник — в каждом конкретном случае решает следователь», — продолжает он.

Возраст уголовной ответственности никак не влияет на готовность ребенка совершить преступление, уверен Титаев. «Как правило, это спонтанные неосторожные преступления, для которых мысль о наказуемости или ненаказуемости является абсолютно периферийной. Долгосрочного планирования у таких преступников нет», — считает эксперт.

В практике адвоката и бывшего старшего следователя прокуратуры Новосибирской области Сергея Демина были случаи, когда несовершеннолетние надеялись на освобождение от наказания из-за возраста.

«Есть определенная категория дел — убийства, изнасилования, — где даже для малолетнего ребенка очевидно, что этого делать нельзя, что это наказуемо. Но достаточно часто мне приходилось слышать от несовершеннолетних: “Я считал, что мне ничего не будет, потому что я малолетний”», — рассказывает Демин.

В качестве примера эксперт приводит американскую практику: там в некоторых штатах перед рассмотрением дела несовершеннолетнего проводится отдельное разбирательство, в ходе которого суд оценивает тяжесть преступления, а также возраст, зрелость и перспективы исправления подростка. Только после этого решается вопрос о том, должен ли он отвечать перед законом как взрослый. 

«Однозначно нужен какой-то дифференцированный подход. Например, заключение психологов или психиатров, которые выскажутся о том, насколько ребенок, подросток воспринимает ситуацию. В рамках какой-то отдельной процедуры должен решаться вопрос, обязан ли тот или иной подросток нести ответственность за деяния, совершенные, допустим, в 12 лет», — говорит Демин.

Особенно важна такая дифференциация на фоне уголовных дел о диверсиях, по которым в последние годы стали часто привлекать подростков, добавляет бывший следователь.

Не маньяки, а брошенные дети

С ним согласен детский психиатр Степан Краснощеков, он объясняет: «На первый взгляд может показаться, что разница в два года не может быть существенной, но для нервной системы подростка это действительно много».

«Лимбическая система, отвечающая за эмоции, мотивацию, поведенческие реакции, к 12 годам как раз находится на пике. А префронтальная кора, которая все это тормозит и связывает поведение с последствиями, созревает последней, где-то к 25 годам», — говорит психиатр.

Он отмечает, что современные подростки действительно взрослеют чуть быстрее, чем предыдущие поколения, но это утверждение верно только отчасти: «Половое созревание действительно сдвинулось на более ранний возраст (11-12 лет) по сравнению с 15-16 годами 200 лет назад, а вот префронтальная кора формируется все в том же темпе, что и раньше».

В 14 лет самоконтроль у человека все еще не «взрослый», но развит чуть лучше, чем у 12-летних. Подростки дольше удерживают в голове возможные последствия, хуже поддаются «на слабо» и увереннее держатся против подначивания со стороны своих сверстников — именно в группе подростки больше склонны к риску.

Как объясняет психиатр, 12-летний подросток, как и ребенок 10 или восьми лет, знает, что убивать нельзя, но дело не в этом знании, а в поступках, которые он совершает. Поэтому если в спокойной обстановке сесть напротив подростка и поговорить с ним, то он даст верные ответы: что так делать нельзя, скажет, почему нельзя, какие последствия могут быть и как поступить верно.

«Но в компании, на адреналине это знание отойдет на задний план, потому что в подростковом возрасте куда сильнее порыв “здесь и сейчас”, а не долгосрочное прогнозирование последствий», — говорит Краснощеков.

Он рассуждает: может ли ребенок решиться на убийство, найти оружие, спланировать преступление и спрятать следы? Да, и теоретически для кого-то из них это может не отличаться от кражи печенья с родительского стола.

«Но все это лишь означает, что ребенок понимает: так делать нельзя, но я это сделаю, потому что прямо сейчас мне этого очень хочется. А вот уровень “мне жить с этим всю жизнь, я могу сесть в тюрьму на долгий срок и сломать себе жизнь, прервав жизнь другого человека навсегда, лишив его судьбы, будущего, да еще и обречь его семью на вечное горе” для подростка недостижим», — объясняет Краснощеков.

Он призывает учитывать не только способности ребенка к совершению преступления, но и факторы, которые приводят как к планированию, так и к исполнению:

Чаще всего под этим кроется тяжелая семейная история — насилие, горе, потери, отсутствующие взрослые, отмечает эксперт: «Иногда на это накладывается врожденный темперамент, характер и сниженная эмпатия. Может быть фактор психического или неврологического расстройства. Добавить к этому плохую компанию, которая подначивает не выделяться из коллектива и показать свою “крутость”, — и можно собрать убийственную комбинацию».

Краснощеков уверен, что решение вопроса детской и подростковой преступности — в профилактике: «Разобраться с компетенциями школьных психологов, сделать детскую психиатрию современной и доступной, усилить социальные службы и органы опеки, чтобы они приходили не после преступления, а до его совершения. Да, это дорого и медленно, но именно это позволит спасти жизни. Но если сажать детей в колонии и тюрьмы, то насилия и преступлений в мире меньше не станет».

• Теги:
• дети
• детская преступность
• убийство