Нельзя существовать — надо жить

Собрано
1 999 462 r
Нужно
1 947 500 r

Сбор средств окончен

Иллюстрация: Ольга Халецкая для ТД

Что делать, когда кажется, что вокруг одни страхи, страдания, боль и болезнь

Недавно Всемирная организация здравоохранения объявила колбасу канцерогеном. Сосиски, колбаски, ветчина, прошутто и хамон приводят к раку. Недавно закончился восьмой месяц моей работы на сайте «Такие дела». Ощущение, что к раку приводит почти все, а не только колбаса, сигареты, воздух, вода и прочее, у меня было и раньше, но теперь окончательно утвердилось. И даже если ты чудом избежишь такой участи, с тобой непременно случится какое-нибудь другое несчастье.

Каждый день я читаю тексты, и в основном они про страдание и боль: кажется, почти все жители России — инвалиды, больше половины сдает детей в детские дома, психоневрологические интернаты, откуда они прямиком отправляются умирать в дома престарелых. Жители России гниют в бессмысленных государственных учреждениях с зелеными стенами, железными кроватями, безликими тетками в халатах и казенной едой. Их жизнь — от начала и до конца — лишена красоты, любви и радости, трех вещей, ради которых вообще имеет смысл жить. Это не жизнь. Это существование.

Вокруг нас огромная раковая опухоль, которая сама себя убиваетТвитнуть эту цитату Я живу в центре Москвы. По переулкам вокруг моего дома ходит много красивых людей. Они ездят на дорогих машинах, обедают в приятных кафе, носят дизайнерскую одежду, держат в руках стаканчики с цитрусовым рафом из «Даблби» и оставляют за собой шлейф редких духов. В принципе, если закрыть вывески на кириллице и выключить звук, можно подумать, что все это происходит в каком-нибудь прекрасном европейском городе. К сожалению, это не так. Это нам повезло: в каком-то смысле мы сидим на маленьком острове, а вокруг бушует довольно свирепый океан. Вокруг нас огромная раковая опухоль, которая сама себя убивает.

Недавно мы с моим шестилетним сыном Петей пошли к врачу. У Пети болела нога, и я, конечно, тут же решила, что это что-то страшное. Вся наша дальнейшая жизнь немедленно пронеслась у меня перед глазами. Вот Петя в инвалидном кресле. Мы пытаемся преодолеть сто миллионов препятствий в неприспособленной для инвалидов Москве. Мы собираем деньги на операцию и едем в Израиль или Германию лечиться. Потом мы ищем денег, чтобы как-то жить дальше. Об этом приходится писать в Facebook, а меньше всего на свете я люблю просить или чтобы меня жалели. В сорок я превращаюсь в седую грустную женщину с обреченным взглядом.

Оказалось, у Пети боли роста, и, к счастью, все обошлось. Но я много думаю о седых или не седых грустных женщинах, о женщинах, убитых горем. О тех, у кого дети оказались в реанимации. Или в обычных больницах. Или умерли. Или умирают все в тех же унизительных гадких условиях, которые, казалось бы, невозможны сейчас.

Вера Шенгелия недавно записала для нашего сайта интервью с Лизой Браун, работающей в отделении реанимации лондонской больницы. Туда не просто пускают родителей, но говорят, что главное правило всех реанимаций — как можно быстрее дать ребенку воссоединиться с родителями или близкими. Вера в ответ рассказывает Лизе о том, как устроена реанимация в России, о том, что родителей не пускают к детям, даже к детям умирающим. Лиза говорит, что если бы кто-то не пустил ее к ее ребенку, это был бы такой кошмар, который она не может представить.

Дарья Макарова из Новосибирска потеряла восьмимесячного сына. Пробившись в реанимацию к телу ребенка, она спросила у врача, можно ли его поцеловать. Врач не разрешил.

Эти два примера — как будто из двух разных вселенных.

Паллиативная помощь детям, — тем, которых уже нельзя вылечить, — стала активно развиваться в России только в последние несколько лет. Весь комплекс паллиативной помощи доступен только в   нескольких организациях, государственных служб мало, в регионах есть только паллиативные места и нет полноценных детских хосписов. Проблема не только в этом, но и в отсутствии образования. Российских врачей учат лечить, а если ребенка уже не вылечить, то и врачам как будто делать нечего. Но врачебная и другая помощь этим детям нужна гораздо больше.

«Школа паллиативной помощи детям» готова постоянно учить и выпускать новых специалистов, в том числе и родителей-специалистов, которые сами смогут помогать своим детям. Школу ведут специалисты из Англии, Италии, Израиля и Германии.

Митя Алешковский, который придумал фонд «Нужна помощь» и этот сайт, просит нас, редакторов, вписывать в тексты, собирающие деньги, просьбу эти деньги дать. Мы обычно кривимся и отнекиваемся. Мы объясняем, что текст авторский, что невозможно все время кричать о помощи, что нас все перестанут читать. Однако выясняется, что деньги собирают только те материалы, где о деньгах просят именно прямым текстом.

Я и сама ненавижу просить. Но вот тут попрошу: дайте денег, дайте 20, 50, 100 рублей, дайте сколько можете, оформите ежемесячное пожертвование. Это очень просто: раз в месяц с вашей карточки будет списываться одна и та же сумма, которая пойдет на помощь тем, кого нельзя спасти. Потому что не надо ждать, когда затопит остров благополучия, на котором нам повезло оказаться, лучше попытаться превратить в этот остров всю страну. Потому что нельзя существовать, а надо жить. Потому что на свете все-таки есть любовь, красота и радость, и люди, которым не повезло родиться на нашем острове, их заслуживают. Потому что помочь самим себе и тем, кто вокруг, можем только мы сами.

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких Дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Материалы по теме

Помогаем

Всего собрано
354 438 510 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: