Самые важные тексты и срочные новости от «Таких дел» в моментальных уведомлениях
Подписаться

«Кто-то ломается, а кто-то терпит молча весь срок службы»

Фото: Кристина Кормилицына/Коммерсантъ

Четыре бывших солдата-срочника рассказывают о том, как пережили неуставные отношения в армии

В октябре 2019 года в войсковой части № 54160 поселка Горный в Забайкалье рядовой Рамиль Шамсутдинов расстрелял своих сослуживцев. Восемь человек погибли, еще двоих доставили в госпиталь с тяжелыми ранениями. Министерство обороны России считает, что причинами произошедшего стали нервный срыв и личные обстоятельства, не связанные со службой. Родственники Шамсутдинова утверждают, что парень взялся за оружие из-за дедовщины в части: по словам самого солдата, офицеры избивали его и угрожали изнасилованием. «Такие дела» поговорили со срочниками разных лет о том, как они сталкивались с неуставными отношениями в армии.

Николай Шерстнев, 33 года, служил в 2003—2004 годах в Ленинградской области

В моей части физические и моральные издевательства были систематическими. Если кто-то выражал недовольство, старослужащие и младший офицерский состав против тебя настраивали твой же призыв. Не давали спать, били в грудь или по почкам, оскорбляли. 

Вся дедовщина исходила от офицеров и поощрялась ими. Это закрытое сообщество: если что-то происходило в части, это старались замять в ней же. Я не был какой-то мишенью для издевательств, но такие люди были. Через физические и моральные нападки проходили и проходят все люди в армии. Кто-то ломается, а кто-то терпит молча весь срок службы. 

[России] нужны реформы, а именно профессиональная контрактная армия или такая армия, как в Израиле. У нас [солдаты] это пушечное мясо, которое все свое время проводит в нарядах или на работах в части. Боевой подготовки практически нет. 

По поводу расстрела караула [в Забайкалье]. Я сам ходил в караул и знаю, что это такое. Во-первых, когда ты заступаешь в наряд по караулу, ты проходишь врача и психолога. На разводе спрашивают, есть ли лица, которые по каким-то причинам не могут нести службу. 

Во-вторых, нужно получить доступ несения караульной службы. Это, опять же, отбор по психологическим и физическим данным внутри части. Сдача устава в виде экзамена перед комиссией. 

И в-третьих, в 12-е Главное управление [Министерства обороны России, отвечающее за ядерно-техническое обеспечение и безопасность, в котором служил Рамиль Шамсутдинов] людей с психическими отклонениями не берут. В военкоматах отбирают для них лучшие дела призывников. Мое мнение: это был конфликт, его довели.

С другой стороны, все эти медкомиссии в части перед караулом — обычные формальности. Просто спрашивают, есть жалобы или нет. Никогда не видел, чтобы кто-то говорил, что есть.

Александр Сентяков, 29 лет, служил в 2008—2009 годах в Сарове и Перми

Александр СентяковФото: из личного архива

Я столкнулся с дедовщиной в первый же день в части. Практически у каждого призывника был при себе простенький телефон и какая-то сумма денег. Все это забиралось старшим призывом. Я и несколько предприимчивых ребят еще в поезде зашили деньги в форму, поэтому у нас их не нашли.

Почти на все в части были свои расценки. Например, чтобы позвонить домой родным, нужно было скинуть 50 рублей на телефон старослужащего. Срочников обязывали привозить дембелям подарки из увольнения: пару пачек дорогих сигарет или предметы для украшения военной формы.

Обижали обычно закрытых в себе людей, тихонь и физически слабых. В случае с [рядовым Рамилем] Шамсутдиновым уверен на 100 процентов, что [была] дедовщина. Темы про изнасилование, думаю, не было, СМИ, скорее всего, приукрасили. Но, видимо, поколачивали его, у парня сдали нервы — и он взялся за оружие.

Считаю, что с этой проблемой нужно бороться с помощью введения контрактной службы.

Максим Лопатин, 31 год, служил в 2006—2008 годах в Военно-морском флоте в Севастополе 

Максим ЛопатинФото: из личного архива

Издевательств как таковых, к счастью, не было, а вот поборы были неоднократно. Один раз у меня отобрали половину зарплаты и сим-карту старослужащие-срочники. Также пытались заставить делать за них работу, стирать их вещи и так далее.

Потом мне это надоело, начал драться с ними. Одному сказал, что зарежу его, когда он будет спать. Тяжело, конечно, но иного выхода нет. Жаловаться бесполезно: в части всем все равно, только еще хуже к тебе относиться начнут.

Я считаю, что если все [в истории с Шамсутдиновым] правда, то он абсолютно правильно сделал. Я его понимаю, нервы не выдержали. Единственный минус в том, что испортил дальнейшую жизнь себе и своим близким. Правда, в истории с ним не до конца все ясно.

Думаю, что за неуставные отношения в армии надо ужесточать сроки уголовного наказания. Не только для солдат, но и для офицеров и контрактников. Причем давать большие сроки и всех сажать нещадно.

Евгений Андреев, 22 года, служил в 2015 году в Военно-морском флоте во Владивостоке и Севастополе 

Насилие у нас в основном было между своими [срочниками]. Били кулаками и ногами тех, кто не делал так, как они говорят. Меня тоже били, когда я отказался заступать на вахту вместо другого срочника. 

Это происходит потому, что все хотят найти козлов отпущения: тех, кто будет мыть туалеты, полы и делать всю грязную работу. Если ты один раз туда попал, то больше не сможешь вылезти. Таким людям не дадут жить спокойно, пока не появится кто-то другой, над ними будут издеваться постоянно, чтобы они и не думали что-то поменять.

Помню, у нас на военном корабле был один жесткий случай. Мы на причале в Севастополе собрали виноград и сделали из него брагу. Прятали ее в машинном отделении, кроме нас, туда вообще никто не спускался. 

Один пацан выпил кружку, и его по громкой связи вызвали наверх. Он добежал, дыхание сбилось — и все почуяли спирт. 

Ему тяжело пришлось. Он целыми днями мыл туалеты, прямо-таки 24 часа в сутки. Можно сказать, жил там, когда он спал, я вообще не видел. На построении его постоянно оскорбляли. 

Примерно месяц спустя я зашел в машинное отделение менять его с вахты, а он вены вскрыл. Подошел, смотрю — все в крови. Пульс пощупал — нет. Думаю: все, умер. Хватаю микрофон, докладываю как есть. Офицеры спустились, наложили жгуты, унесли его. Больше я его не видел, но он выжил вроде бы.

В армии психика работает по-другому: никуда не обратишься [за помощью], даже сам не захочешь. А если и захочешь, дальше части это никуда не пойдет. Тебе бы просто погрозили пальцем и выставили стукачом перед всеми.

Я думаю, он [Рамиль Шамсутдинов] не был психом, его довели обстоятельства. Как можно думать, что он пришел в армию убийцей? Никто не убийца, пока не убил, и психами люди не рождаются.

Спасибо, что дочитали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и интервью, фотоистории и экспертные мнения. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем из них никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать. Пятьдесят, сто, пятьсот рублей — это наша возможность планировать работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

ПОДДЕРЖАТЬ
Читайте также

Помогаем

Учить нельзя отказать. Поставьте запятую Собрано 1 790 015 r Нужно 1 898 320 r
Гринпис: борьба с лесными пожарами Собрано 1 078 831 r Нужно 1 198 780 r
Помощь детям, проходящим лучевую терапию Собрано 2 120 017 r Нужно 2 622 000 r
Консультационная служба для бездомных Собрано 1 017 140 r Нужно 1 300 660 r
Службы помощи людям с БАС Собрано 3 313 039 r Нужно 7 970 975 r
Хоспис для молодых взрослых Собрано 3 115 242 r Нужно 10 004 686 r
Всего собрано
927 074 607 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Фото: Кристина Кормилицына/Коммерсантъ
0 из 0

Александр Сентяков

Фото: из личного архива
0 из 0

Максим Лопатин

Фото: из личного архива
0 из 0
Спасибо, что долистали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и фотоистории. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас поддержать нашу работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

Поддержать
0 из 0
Листайте фотографии
с помощью жеста смахивания
влево-вправо

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: