«Я тоже из Брянска, только у меня ружья не было»

Фото: The Cleveland Museum of Art / Unsplash

7 декабря в Брянске восьмиклассница устроила в гимназии № 5 стрельбу из ружья и покончила жизнь самоубийством. Еще не прочитав ни одной статьи об этом, я точно знала, что она подвергалась травле. Таковы причины большинства подобных ужасных событий. Похожее я пережила в своем детстве. Я тоже жила в Брянске, тоже училась в гимназии (в другой — № 2), тоже казалась одноклассникам странной, меня ежедневно травили в течение нескольких лет. В результате я получила депрессивное расстройство, неспособность строить отношения с противоположным полом в течение многих лет, чувства страха, стыда, вины и обиды, которые я испытываю всю жизнь, общаясь с людьми. Чтобы расстрелов в школах не происходило, недостаточно усилить штат охранников. Нужно для начала признать, что буллинг — огромная проблема и трагедия для ребенка

В пятом классе я перешла в новую школу, и у меня появилось новое имя, точнее кличка. Вначале из-за фамилии Мазепина меня стали звать Маз, Камаз, кричали слоган из рекламы того времени: «Танки грязи не боятся». Потом одноклассники переключились на внешность. Им не нравились мои зубы, ноги, волосы, мое лицо казалось им похожим на лошадиную морду. А особенно не нравился голос, он у меня низкий. «Таким только “занято” в туалете кричать», — сообщали мне регулярно.

В прошлом году наш класс собирался отмечать 20-летие со дня выпуска. Я раздумывала, стоит ли мне ехать тысячу километров из Петербурга в Брянск ради этого банкета.

Представляла, как наброшусь с объятиями на однокашников и сорву скатерть с праздничного стола

Я, конечно, не поехала. Но фотографии со встречи рассматривала с любопытством. Особенно меня интересовали два лица: Алымов и Соколов. Я почувствовала удовлетворение, увидев, что первый полысел и безобразно постарел. Именно он убеждал меня изо дня в день, что с моим лицом на личную жизнь «шансов нет»: «Ты думаешь, хоть кто-то позарится на такую, как ты?» Я потом долго, пока не пришла в психотерапию, испытывала стыд… за парней, которые оказывали мне знаки внимания. «Они что, не видят, что я уродина?» — думала я и действительно не имела отношений до 28 лет.

Новости о втором лице, Соколове, пришли в прошлый вторник, когда родители сообщили мне, что его посадили.

— Так ему и надо, — спокойно сказала я, подавляя желание прокричать «Ура!». — Как же он меня травил, сволочь!

— Потому что ты с ним спорила, — тут же отреагировал папа.

А потом спросил, почему я не жаловалась им, родителям. Так потому и не жаловалась! Считала, что сама виновата в том, что меня травят. В этом меня довольно быстро убедили мои мучители. А кроме того, тот же папа ежедневно повторял дома: «Это вы виноваты», — стоило ему уронить вилку или споткнуться об ковер.

Фото: Fia Yang / Unsplash

Единственный раз, когда я рассказала родителям, что меня обижает Митя Мельников, был сразу после перехода в гимназию. Митя не давал мне прохода, брал пенал с парты, подносил к окну и угрожал, что выбросит. Родители тогда решили, что это — хрестоматийное «дергание за косички», когда девочка тебе нравится, но ты пока не знаешь, что с этим делать. С другими одноклассниками было гораздо жестче. Для них я была не девочкой, а мышью. Той, которую кошка не убивает, только чтобы играть.

Вот Соколов заходит в класс: учителя пока нет, скучно. В кого бросить меловую тряпку? Перед тобой почти 30 потенциальных мишеней, ну кроме «своих». Сдачи не даст никто, потому что девочки слабее, а мальчики подавлены властью «своих». Выбирай, кого душе угодно. А что угодно душе насильника? Жертва, конечно. Та, что будет уязвлена больше всех. Чье сердце уже трепыхается под пиджаком или жакетом. У кого глаза опущены в парту, кто замер, застыл и изо всех сил старается, чтобы его не заметили. Старается не быть, исчезнуть, лишь бы… Тряпка летит в меня и оставляет белые пятна на моем черном жакете. Я — самая привлекательная жертва. Боюсь больше всех. От меня пахнет адреналином. И нет, я не переоцениваю: меня буллили в школе, во дворе, в летнем лагере. Несколько лет изо дня в день. Как я выжила?

Я просто изо всех сил старалась не жить. Только у меня ружья не было

Меня спасла диссоциация — механизм психологической защиты, позволяющий из-за непереносимости эмоций воспринимать то, что с тобой происходит, словно это происходит не с тобой. Правда, как и у любого лекарства, тем более такого сильного и экстренно применяемого, у этого механизма есть побочки, а именно — рассоединение с чувствами и телом. Несмотря на семь лет интенсивной психотерапии, я до сих пор временами испытываю чужеродность собственного тела, не могу осуществлять ряд физиологических актов, которые не составляют труда для всех остальных. Ну и, само с собой, я приобрела ментальную болезнь — депрессивное расстройство с тревожным компонентом.

Читайте также Травля возникает в коллективе, то с ней не справиться в одиночку  

Когда женщина вынашивает ребенка, она переживает: «Лишь бы родился здоровым, со всеми хромосомами и без отклонений». Ребенок рождается здоровым, и его тут же принимаются делать больным. В первые же секунды: забирают от мамы, запихивают в рот соску с глюкозой, связывают по рукам и ногам. К счастью, за последние 37 лет в роддомах что-то изменилось, но мне не повезло. Время между моим рождением и моментом, когда я в десять лет (начальная школа прошла безболезненно) оказалась во враждебном социуме, не было потеряно зря. В собственной семье я приобрела необходимые черты жертвы, что было проверено на трех независимых друг от друга контрольных группах, как уже сказано выше. Оставим за скобками все, что происходило в те годы между мной и моими значимыми взрослыми, как называет родителей Людмила Петрановская, — это отдельная тема. Поговорим о «незначимых», но имеющих большое значение взрослых — учителях.

Фото: Fia Yang / Unsplash

Нам не повезло с классной руководительницей — учительницей по физкультуре Татьяной Николаевной. Молодая, неуверенная в себе, с красными пятнами смущения на щеках, она себя-то не всегда могла защитить. Но ведь в школе — целая армия учителей! Вот именно: армия. У этой армии были свои задачи: заставлять нас учиться, угрожать, наказывать, контролировать. «Защищать» в обязанности «армии» не входило. Поэтому ОПГ нашего класса свободно орудовала с пятого по одиннадцатый класс. Нет, у нас не было наркотиков, поножовщины или ранних абортов. Все было в цивильных рамках. Соколова-то в итоге посадили не за бандитизм, а за взятки. После выпуска наши мальчики прямиком пошли в школу тогда еще милиции. Дослужились до чинов. И по крайней мере один из них, будучи заместителем начальника УМВД России по Брянску, стал брать взятки.

В десятом классе нашу параллель переформировали по профилям. К сожалению, я осталась с тем же контингентом, но классную нам заменили. Помню, как меня поразили ее слова, когда мы, девочки, пришли к ней жаловаться на мальчиков: «Так вы же их и воспитали. Вы им позволяли так вести себя по отношению к вам все эти годы! Чего вы хотите?» Мне тогда нечего было ответить, я привыкла быть виноватой. Возможно, так думали и остальные учителя, которые регулярно наблюдали сцены издевательства и брани между мной и одноклассниками.

Штука в том, что, когда над тобой издеваются, ты не превращаешься в милую овечку, за которую хочется заступиться, ты становишься даже не моськой, которая лает на слона, а шуганой дворнягой, которая огрызается по делу и без. Гормоны стресса вырабатываются у тебя круглосуточно, тебе кажется, что все тебя обижают, ты дергаешься, затравленно озираешься, чаще ошибаешься, спотыкаешься, роняешь предметы. Такое состояние ни у кого не вызовет симпатии.

Это не оправдывает учителей, которые не защищают таких детей, какой была я, но помогает понять их. В Евангелии есть фраза: «Кто имеет, тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет». Так же как трудно понять эту фразу, ее легко удается применять к самым разным ситуациям. К сожалению, и к моему детству тоже. Чем хуже к тебе относятся, тем меньше шансов, что ты сможешь относиться хорошо к другим и прежде всего к самому себе, несмотря на то, что знаешь, каково быть в этой шкуре.

А еще ты мечтаешь когда-нибудь подружиться со своими обидчиками!

Не только чтобы, став их товарищем, избежать насилия, а потому, что они кажутся тебе крутыми. Я действительно тогда думала, что это и есть проявление силы. Больше никто в моем поле зрения не выглядел таким уверенным в себе, как они. Никто не был так успешен в присвоении себе власти, не будучи облеченным ею свыше, как учителя.

Читайте также В неспокойные времена каждый может столкнуться с психологическими трудностями  

Мальчики из параллельного класса Б, пропускавшие своих девочек вперед себя в двери, казались мне жалкими и слабыми. К тому же этот класс из трех параллельных везде и всегда занимал последнее, третье место. Только годы спустя я узнала, какая замечательная атмосфера царила у них благодаря классной руководительнице, учительнице русского и литературы (у нас эти предметы вела другая) — интеллигентной, порядочной, способной отстаивать свои ценности. Узнала, когда сама смогла оценить подобное.

Пока я писала эту колонку, мне стало интересно, почему слова «буллинг» и «булимия» звучат похоже. У них действительно один и тот же корень — «бык»: «булимия» в переводе с древнегреческого означает «бычий голод», а «буллинг» — значит «быковать». Никакого дополнительного открытия это мне не принесло, но я вспомнила, как однажды в терапии настал момент, когда моя удрученность сменилась гневом, а затем и здоровым чувством злости, праведным негодованием, если хотите. «Почему я не защищалась?! Почему не дралась?! Почему не пыталась себя спасти?!» — спрашивала я и представляла себя пантерой. Попробовал бы кто-нибудь тогда ко мне пристать, ох я бы выпустила когти и разодрала бы этим «быкам» бока. Мой психотерапевт спросил меня, что бы я сказала сейчас той маленькой Тане, если бы могла.

Фото: The Cleveland Museum of Art / Unsplash

«Тебе не на кого надеяться, кроме себя самой. Не отказывайся от себя. Дерись, защищайся, чего бы тебе это ни стоило».

Это могло мне стоить физических увечий, все-таки преследователи были намного сильнее. Могло обернуться исключением из школы или просто большими проблемами, ведь я оказалась бы инициатором драки — в отличие от одноклассников, которые нападали «всего лишь» словом. Но я хотя бы осталась бы жива внутри себя! Не присоединилась бы к тем, кто забрасывал меня камнями.

Это не совет для детей, что страдают сейчас. Пусть лучше взрослые, которые с ними рядом, помогают им. А если никого не найдется, то пусть они сами вырастут, пойдут на психотерапию и будут, так же как и я, думать, что посоветовать себе маленькому. В лучшем случае. В еще более лучшем случае — им помогут намного раньше. Я выбираю верить в это.

Спасибо, что дочитали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и интервью, фотоистории и экспертные мнения. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем из них никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать. Пятьдесят, сто, пятьсот рублей — это наша возможность планировать работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

Помочь нам

Популярное на сайте

Все репортажи

Читайте также

Загрузить ещё

Помогаем

Медицинская помощь детям со Spina Bifida
  • Хронические заболевания

Медицинская помощь детям со Spina Bifida

  • Собрано

    1 609 563 r
  • Нужно

    1 830 100 r
Медицинская помощь детям со Spina Bifida
  • Хронические заболевания

Медицинская помощь детям со Spina Bifida

  • Собрано

    1 609 563 r
  • Нужно

    1 830 100 r
Всего собрано
294 088 824

Фото: The Cleveland Museum of Art / Unsplash
0 из 0
Спасибо, что долистали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и фотоистории. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас поддержать нашу работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

Поддержать
0 из 0
Листайте фотографии
с помощью жеста смахивания
влево-вправо

Подпишитесь на субботнюю рассылку лучших материалов «Таких дел»

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: