Самые важные тексты и срочные новости от «Таких дел» в моментальных уведомлениях
Подписаться

Кому нужно лечебное питание и можно ли заменить его обычной едой?

Партнерский материал

Часто один из симптомов рака — потеря веса. Из-за долгой постановки диагноза или проблем с приемом пищи человек может быть настолько истощен к началу лечения, что терапию приходится откладывать до тех пор, пока его вес не придет в норму, или отказывать в проведении специального лечения совсем.

Почему онкологический пациент может терять вес, что делать, если он не может питаться обычной едой, и как помогает лечебное питание? На эти вопросы «Таким делам» ответили врачи-онкологи: заведующая отделением краткосрочной химиотерапии НМИЦ онкологии имени Н.Н. Петрова Елена Ткаченко и научный сотрудник хирургического отделения №11 опухолей головы и шеи НИИ Клинической онкологии имени Н.Н. Трапезникова ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина» Максим Пак. 

Фото: Валерий Шарифулин/ТАСС

Как возникает дефицит массы тела и можно ли его восполнить обычной едой?

Опухоль сама по себе увеличивает энергетический расход белка — строительного материала для мышц и клеток крови — из-за чего человек худеет.

Нужно восстановить индекс массы тела, чтобы организм пациента выдержал радикальную операцию или был готов получить химиотерапию в полных дозах, объясняет член Российского общества онкологов-химотерапевтов (RUSSCO), European Society for Medical Oncology (ESMO), American Society of Clinical Oncology (ASCO) Елена Ткаченко. В противном случае врачи могут даже отказать пациенту в операции или будут вынуждены проводить химиотерапию в меньших дозах или с более длинными интервалами.

Елена Ткаченко, заведующая отделением краткосрочной химиотерапии НМИЦ онкологии им. Н.Н. ПетроваФото: из личного архива

У восстановления нормального веса и уровня белка есть несколько нюансов, и один из самых немаловажных для онкобольных — это время. Нельзя быстро набрать вес или быстро похудеть без вреда для организма на обычном питании, подчеркивает онколог. «Для того, чтобы быстро поправиться, люди пытаются есть булки, а это нарушение жировой массы, углеводов и повышение уровня глюкозы в организме, не более того, — говорит Елена Ткаченко. — Кроме того, у пациента может происходить разрушение белка, и то же мясо может просто не усваиваться, сколько бы он его ни ел».

Если врач считает, что пациент недоедает, то может назначить ему в дополнение к обычной пище лечебное питание. Это жидкая высококалорийная смесь, обогащенная белком и другими питательными микроэлементами, которые легко усваиваются организмом. В высококалорийном питании содержатся полторы-две килокалории в одном миллилитре, фактически четыре бутылочки по 125 миллилитров заменяют суточный или полусуточный рацион.

«Я всегда говорю своим больным, которые получают пищу через носопищеводный зонд, что мясной бульон — это просто замечательно. Но добиться суточной нормы калорий, достаточного количества белка и других питательных веществ, используя, скажем, только бульон, немного мяса и яйца, очень проблематично, — рассказывает член Российского общества специалистов по опухолям головы и шеи, кандидат медицинских наук Максим Пак. — В этом случае использование дополнительно к основному питанию специализированных высокобелковых смесей с двойным содержанием калорий приносит определенно положительный результат, который позволяет больному двигаться по лечебному процессу дальше».

По мнению экспертов, использование лечебного питания положительно влияет на эффективность лечения, длительность промежутка без рецидивов и прогноз общей выживаемости.

Когда нужно лечебное питание?

  •  На этапе диагностики, если пациент теряет вес

Зачастую организм пациента истощен еще до начала лечения: например, потому что ему не могли поставить диагноз, перенаправляли в разные поликлиники, долго делали обследования. Если пациент еще на этом этапе начал терять вес, то к началу лечения у него уже есть нутритивная недостаточность. Это может отложить терапию как минимум на месяц даже с учетом того, что известен диагноз и определен путь лечения.

«Человеку поставили диагноз, его надо лечить: класть на операционный стол или на лучевой стол, либо на химиотерапию, а у него индекс массы тела 14-16. Мы теряем недели, месяцы на то, чтобы попытаться восстановить вес. Но опухоль-то тоже прогрессирует, — рассказывает Елена Ткаченко. — Время идет, и мы часто не успеваем ничего сделать».

Эксперты сходятся во мнении, что врач, вне зависимости от специализации, который замечает у пациента необъяснимую потерю веса, должен подумать о нутритивной поддержке. «Когда человеку плохо, никто не хочет думать, что у него злокачественная опухоль, — что угодно будут искать, кроме рака, а снижение веса [тем временем] идет, — говорит Ткаченко. — Любой врач должен уметь назначить нутритивное питание. Если стоматолог увидел на языке пациента опухоль или видит его крайнее истощение, ему надо задуматься о том, что с человеком происходит». Но, как признают врачи, за исключением гастроэнтерологов и нутрициологов, такие рекомендации практически никто не соблюдает.

«Врач же понимает примерно, что пациент реально начнет лечиться в Москве или Санкт-Петербурге, или Новосибирске через месяц: пока долетит, пока сделает обследование, пока решат, нужно ли оперировать, пока назначат операцию, — перечисляет Пак. — Если пациент сейчас недоедает, то он каким-то чудом не излечится и не избавится от этой опухоли. Соответственно, конечно, уже на этом этапе ему могли бы рекомендовать, например, поддерживающую терапию».

Есть и категория пациентов, которые, узнав о том, что у них злокачественная опухоль, намеренно отказываются от еды, — это жертвы мифа о том, что голодание якобы позволяет излечить рак. У них не было противопоказаний для лечения, но они доводят себя до такого состояния, что лечить их невозможно, пока их вес не придет в норму. Однако таких пациентов немного — чаще всего, по словам Елены Ткаченко, «страдают те люди, которые худеют или поправляются не по своей воле».

  • Если опухоль мешает пациенту принимать пищу

Диагнозы: рак поджелудочной железы, опухоль гортани, опухоль пищевода, опухоль желудка

Максим Пак, научный сотрудник хирургического отделения №11 опухолей головы и шеи НИИ Клинической онкологии им. Н.Н. Трапезникова ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина»Фото: Сергей Иванушкин, ФГБУ “НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина”

Опухоль, расположенная в области головы, шеи и желудочно-кишечного тракта, может физически не давать пациенту есть. Любое заболевание полости рта, глотки и гортани может сопровождаться нарушением жевания или глотания, рассказывает Максим Пак: «Несмотря на такую небольшую анатомическую область, как голова и шея, существует очень большое количество разных по своему гистологическому типу опухолей и разных анатомических зон».

В медицине есть термин «дисфагия» — нарушение проглатывания пищи, у него есть несколько градаций: человек не может проглотить твердую пищу (вроде куска мяса), вязкую пищу (например, кашу) и даже воду.

В таких случаях пациенту устанавливают носопищеводный зонд, гастростому или еюностому и подают питание через трубку. Человек может принимать таким образом и обычную пищу, и нутритивную смесь.

«Я разговаривала с родственниками пациента, и они говорили, что бульон со сметаной — это еда ведь, — рассказывает Елена Ткаченко. — Да, это обычная пища, но это не та пища, которая им поможет. Отказывать человеку в бульоне, наверное, нет смысла, но если он выпьет бульон и параллельно будет есть специализированное питание, это гораздо лучше».

Кроме того, часто пациенты сами отказываются от еды: любимая пища начинает вызывать отвращение — врачи называют это извращением аппетита. Причиной проблем с питанием может быть и психическое расстройство, вызванное стрессом от болезни.

  •  Во время лечения

На фоне осложнения при химиотерапии у пациентов могут возникнуть стоматиты, рвота и диарея. Лучевая терапия, кроме похожих побочных эффектов, снижения аппетита, тошноты и боли в животе, сама по себе мешает нормальному заживлению тканей. В обоих случаях пациентам показана нутритивная поддержка.

На каком-то этапе лучевого лечения пациенты не могут есть и пить, особенно если эту терапию проходят люди с опухолью в области головы или шеи. «Через это проходят практически все больные этого типа лечения, — рассказывает Максим Пак. — Они не могут есть, они не могут пить, потому что у них лучевой эпителиит полости рта и глотки. В этом случае мы не можем не использовать нутритивную поддержку».

Пациенту, перенесшему лучевую терапию, будет трудно выпить литр любой жидкости, но выпить литр охлаждающего лечебного питания им легче. Для химиотерапевтических больных есть согревающие смеси.

Пациент может получить питание бесплатно в стационаре, если оно есть в больнице, где он проходит лечение, — но больницы сами решают, закупать им специализированное питание или нет. «Если руководство учреждения считает, что нутритивная поддержка не входит в их нужды, то они закупать это не будут, — объясняет Елена Ткаченко. — То есть такой статьи расходов нет и нет финансовой поддержки».

Но, как замечает Максим Пак, основные побочные эффекты от химио- и лучевой терапии проявляются не сразу, и пациенты могут столкнуться с ними уже после выписки из больницы.

«Эффект от лучевой терапии накапливается в ближайшие полтора-два месяца после ее окончания, и то, что сегодня у пациента последний сеанс, совершенно не означает, что завтра ему уже станет хорошо, — подчеркивает эксперт. — Сложности с глотанием еще будут преследовать этого пациента на протяжении одного месяца как минимум, а то и полутора, и двух. И будет справедливо сказать, что пациент еще в ближайшее время после окончания лечения будет нуждаться в поддерживающей терапии».

По стандартному 21-дневному курсу химиотерапии пациент неделю проводит в клинике, а две недели лечится дома. И все нежелательные явления возникают именно в последние пару недель. В этой ситуации онколог по месту жительства должен обратить внимание: если пациент не может есть или пить, если у него тошнота и рвота, то это показание для поддерживающей терапии.

  • После операции, пока не восстанавливается глотательная функция

Низкий индекс массы тела является противопоказанием к проведению любого рода хирургических вмешательств. Из-за риска послеоперационных осложнений врачи вынуждены отложить основное лечение пациента на какое-то время, чтобы он усиленно питался, объясняет Максим Пак.

Читайте также Еда для жизни  

Онколог вспоминает случай, когда к ним поступил пациент с очень низким индексом массы тела — в таком состоянии операция ему была противопоказана. Его отправили набирать вес, и он сумел поправиться за месяц на шесть-восемь килограммов, соблюдая рекомендации врачей по питанию.

«Даже если нет абсолютных противопоказаний к операции у тяжелых истощенных больных, использование нутритивной поддержки до хирургического лечения дает уверенность в лучшем исходе операции, — говорит врач. — Конечно, необходимо продолжать терапию и в послеоперационном периоде, так как все это будет способствовать улучшению общего состояния больного, и в целом вероятность, что этот период пройдет без осложнений, гораздо выше».

Пациент, который лежит в реанимации, получает питание через зонд. Его выписывают тогда, когда носопищеводный зонд можно убрать, он может глотать и самостоятельно питаться. Это касается большинства прооперированных больных, но если речь идет об удалении желудка или части толстой кишки, то, возможно, придется принимать специальные препараты на протяжении длительного времени.

«Меня спасли, а теперь я хочу жить как человек»

На Западе нутритивной поддержке уделяется большое внимание в программе реабилитации больного, тогда как в России лечебное питание бесплатно могут предоставить только в стационаре.

«Есть пациенты, которые могут пойти и купить в аптеке этот продукт, и это хорошо. Но ведь есть пациенты, у которых нет такой возможности. Вот что нам делать с такими? — задается вопросом Максим Пак. — Им показана поддерживающая терапия, но в поликлинике выдавать это специализированное питание мы не можем, оно не входит [в перечень препаратов за счет бюджета]. Эта проблема носит не только медицинский характер».

Нутриция Эдванс

Кроме того, пациенты не всегда понимают, как питание может оказывать влияние на их прогноз выздоровления. «Очень трудно объяснить, что вот эта бутылочка, которую он [по ошибке] называет детским питанием, жизненно необходима для него, — признает Елена Ткаченко. — Это все очень накладно финансово для пациента. В самом начале они что-то делают, а потом, как правило, прекращают покупать».

Человеку в принципе нужно полноценно питаться, и ситуация может измениться кардинально, если он будет принимать обычную еду и специализированное питание.

«Когда мы начали заниматься опухолями, то наша цель была — спасти человека, убрать опухоль. [Сейчас] появились новые препараты и новые технологии: мы стали, во-первых, расширять зону своих пациентов — ведь раньше тех, кто истощен, никто не лечил и не оперировал. Во-вторых, объем операций уменьшился, и пациенты живут дольше. Мы стали задумываться именно о качестве жизни, — подчеркивает Елена Ткаченко. — У человека прошел первый шок, “опухоль мне удалили, меня спасли или меня спасут, а теперь я хочу жить как человек”».

Все новости
Новости
Загрузить ещё
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: