Самые важные тексты и срочные новости от «Таких дел» в моментальных уведомлениях
Подписаться

Как подростки создают книги о людях, пострадавших во время репрессий 30-х годов

Музей истории ГУЛАГа во второй раз запускает лабораторию «Отпечатки», в которой старшеклассники под руководством художников и педагогов создают собственные книги на основе музейных архивов. 

«Такие дела» попросили подростков рассказать, как они придумывали книги о людях, пострадавших во время репрессий 30-х годов. А художественный куратор лаборатории Наташа Маркина, основатель «Цеха книги», рассказала, в чем заключалась ее роль как наставника. 

Книги, созданные в лаборатории «Отпечатки»Фото: Музей истории ГУЛАГа

Леонид Григорян, автор книги «Кусочек мыла», 17 лет

ученик 11-го класса социально-экономического профиля лицея НИУ ВШЭ

 

Разворот книги «Кусочек мыла»Фото: Музей истории ГУЛАГа

Лаборатория «Отпечатки» привлекла меня своей тематикой: репрессии в СССР — очень животрепещущая тема, но на тот момент я не осознавал, как это влияло на судьбы людей.

Нам предоставили доступ к ряду архивов музея, среди них был архив с историей героев моей будущей книги — семьи Гросблат.  (Инженер Адам Гросблат был арестован в 1937 году и приговорен к 10 годам лагерей; его жена Евгения была осуждена на пять лет как «член семьи изменника Родины». 11-летнюю дочь Ирину взяли на воспитание родственники. Сохранились воспоминания Адама Самойловича и дневниковые записи Евгении Соломоновны, а также интервью с их дочерью Ириной в проекте «Мой ГУЛАГ». — Прим. ТД.) Он был один из самых объемных, и я увидел в этом возможность изучить историю максимально подробно.

Наиболее важным и эмоциональным для меня стало чтение архива — именно в этот период я переживал судьбу героев. Это чтение вызвало намного более яркую реакцию, чем бывает при знакомстве с художественным произведением, ведь было осознание, что все эти события происходили наяву. Потрепанные страницы, торопящийся почерк — все это оставило впечатление.

Наиболее трудный и кропотливый момент в работе — структурирование текста. Я добавил авторские комментарии, они должны были внести для читателя ясность и при этом не сбить переживания, которые описывали сами герои. В таком формате очень трудно подбирать правильные слова.

Неожиданным открытием для меня стали финальные иллюстрации в книге. Несмотря на то что я не умею рисовать, техники, которые показала наш художественный куратор Наташа Маркина, позволили реализовать образы максимально качественно. Для меня это достижение и открытие.

Наташа Маркина: У Лени Григоряна был очень большой семейный архив. Мы искали правильную пропорцию между мягкостью, лиричностью воспоминаний жены (они были более бытовые и непосредственные и, как следствие, сильнее воздействовали на читателя) и остротой, жесткостью текстов мужа.

Анастасия Черникова, один из авторов книги «История нескольких писем», 17 лет

Ученица гуманитарного направления лицея НИУ ВШЭ

 

Письмо, написанное 26 июня 1934 года Юрием Решетниковым в Беломорско-Балтийском ИТЛ и адресованное Рине СинельниковойФото: Музей истории ГУЛАГа

Я пишу с детства. Сейчас пробую себя в журналистике и пишу статьи для газеты «Окна роста». 

Про лабораторию «Отпечатки» мне рассказала подруга. Я люблю создавать что-то. Мне было интересно написать о судьбе человека. Я загорелась идеей и решила, что обязательно пройду этот путь. Стала углубляться в эпоху, в которой мне предстояло работать.

Для меня самым ярким впечатлением было посещение архива. Обычно мы видим то, что выставлено на стендах в музее. Но еще есть вещи, которые проходят процесс приемки в музейный фонд, дневники репрессированных, их переписка, документы о реабилитации. Наш куратор Мария Бронская (руководитель образовательных проектов Музея истории ГУЛАГа. — Прим. ТД) предоставила нам на выбор несколько архивов. 

Мы с Викой Андроновой и Гошей Малинским, не сговариваясь, выбрали письма Юрия Решетникова. Нам понравилось, что к своим письмам он прилагал стихи и рисунки. 

Юрий Решетников — студент Московского полиграфического института. В 20 лет он был арестован и приговорен к 10 годам ИТЛ (исправительно-трудовых лагерей. — Прим. ТД). На свободе у него осталась невеста Рина Синельникова. Он писал ей письма из лагеря. Именно они и легли в основу нашей книги. К сожалению, судьба Решетникова была трагичной — его расстреляли в урочище Сандармох в ноябре 1937 года. Ему было всего 24 года.

Читайте также Карие глаза  

Нас не напугало, что не сохранилось ни одной фотографии Решетникова, ведь остались автопортреты, которые отражают его внутренний мир. Эти письма попали в музей незадолго до начала лаборатории, поэтому мы увидели их не за стеклом, а в прямом смысле слова прикоснулись к истории.

Мы работали так: Вика занималась расшифровкой писем, Гоша был иллюстратором, а я собирала весь материал — компоновала письма, делила их на фрагменты, писала вступления к ним. Также я занималась версткой книги, которая стала моим личным испытанием. 

Нам очень хотелось найти какую-то связь истории Решетникова с настоящим. Мы начали поиски и через некоторое время нашли в фейсбуке страницу сына Рины Синельниковой (возлюбленной Решетникова). Наш куратор помогла нам с ним связаться — и уже через несколько недель мы с Викой брали у него интервью. Благодаря этому открытию мы смогли посмотреть на историю Решетникова с другой стороны и нашли ту связь, которую искали.

Наташа Маркина: С Викой Андроновой, Настей Черниковой и Гошей Малинским мы долго искали выразительное решение для их книги «История нескольких писем», и им оказалось самое простое: мы взяли только письма Юрия Решетникова и почти отказались от его поэзии как от слишком яркого и эмоционального материала.

Сначала ребятам казалось, что это слишком просто и они как будто не делают никакой серьезной работы с текстом, но мы обсуждали разные варианты и пришли к выводу, что самое естественное решение лежит на поверхности.

Наташа Маркина

художник, аниматор, основатель и куратор «Цеха книги»

 

Разворот книги «Еще мы любили танцевать»Фото: Музей истории ГУЛАГа

В работе с документальным материалом важно найти и почувствовать драматургию, настроить связи между существующими элементами так, чтобы материал воздействовал на зрителя, но при этом оставался максимально нетронутым. В этом была особенная сложность для ребят. Идя в лабораторию, они ждали, что будут «писать книгу», но моей задачей было настроить их на более тонкую работу с документальными текстами, которые у нас были.

С каждой группой мы придумали свою концепцию, мне было важно, чтобы она органично проистекала из специфики материала, не была надуманной. 

В книге Веры Григорьевой «Еще мы любили танцевать» мы искали пересечения, рифмы между событиями из воспоминаний Нины Рогачевой (учительница Нина Рогачева была арестована в 1937 году вслед за мужем Георгием, который был почти сразу расстрелян, осуждена на восемь лет лагерей. — Прим. ТД) о жизни до лагеря и в лагере. Это решение уже было заложено в текстах Нины Рогачевой, его нужно было только увидеть. А еще нас поразило, сколько в этих воспоминаниях юмора, в котором выражена сила вознестись над происходящим. Вере очень здорово удалось передать это в иллюстрациях. 

Мы изначально поставили перед собой довольно высокую планку: создание полноценных изданий. Мы не знали, будут ли наши студенты рисующими, поэтому я заранее решила использовать техники ручной печати: своей фактурой и степенью условности они возводят даже неуверенный рисунок в степень законченной работы, помогают отсечь лишнее, сделать образ выразительным. По этой же причине в процессе работы мы решили ограничить использование цвета, искать максимально упрощенные и лаконичные решения. Чем проще изображение, тем больше связей и ассоциаций оно притягивает и может шире воздействовать на восприятие человека. Я проводила много упражнений на понимание образности, условности, упрощение формы. Процесс был непростой, но постепенно все ребята выровнялись и каждый нашел свое неповторимое графическое решение книги. Это тоже было принципиально: сделать все книги разными, индивидуальными. 

Несмотря на то, что проект шел непросто, меня очень сильно вдохновляла вовлеченность ребят в тему, их глубокий и искренний интерес к материалу, они очень сопереживали своим героям. С другой стороны, было и много педагогических моментов, которые неизбежны в работе с подростковой группой. Цели музея в привлечении подростковой аудитории через подобные проекты понятны, но задачи, которые мы решали на проекте, по моим ощущениям рассчитаны скорее на взрослых участников. Я думаю, что в силу возраста ребятам было сложно работать с драматургией из-за отсутствия жизненного опыта. Драматургия — это открытия, которые рождаются из последовательных наблюдений за окружающим миром. И ребята только начинают делать эти открытия, поэтому им было очень сложно мыслить книгу как драматургически организованный объект. Оглядываясь на проделанную работу, я вижу, что нам пришлось прыгнуть выше головы. Это удивительный результат, который оказался возможен только благодаря невероятному упорству всех участников проекта.

Спасибо, что дочитали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и интервью, фотоистории и экспертные мнения. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем из них никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать. Пятьдесят, сто, пятьсот рублей — это наша возможность планировать работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

ПОДДЕРЖАТЬ
Все новости
Новости
Загрузить ещё
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: