Самые важные тексты от «Таких дел» в моментальных уведомлениях
Подписаться

«Презент симпл димпл»

Фото: из личного архива

Дане сложно выступать перед публикой: читать стихи у доски, петь на сцене. Однажды его забрали в дом малютки. Там он будто замер перед лицом опасности и теперь замирает даже в ситуациях, когда ничего страшного не грозит. Скоро ему придется сдавать экзамены, искать работу, заводить отношения, а пока даже на уроке отвечать чудовищно сложно. И кто бы мог подумать, что поможет ему не психолог, а репетитор по английскому

Собрано
195 153 r
Нужно
2 724 480 r

Анна говорит, что у нее перед глазами до сих пор стоит сцена на прогулке в доме малютки: идет нянечка, и у нее в одной руке пять детей, которые держатся друг за дружку, и в другой пять. «Рядком идут сначала в одну сторону, потом в другую. Полчаса они вот так гуляют».

Даня тоже ходил в этой маленькой шеренге, пока не попал домой, где из гномика, маленькой замершей куклы ему суждено было стать другим человеком. Уже через пару недель он начал бегать, не останавливаясь, как и положено двухлетнему малышу. Бегал везде, по квартире и по улице, когда понял, что теперь можно — и что теперь его всегда подхватят, если он упадет.

Идеальный мальчик

«Я шла однажды мимо дома ребенка. Была зима, 1997 год. Я увидела гуляющих детей — они как матрешечки завернутые: не бегают, не прыгают, не играют. Выводок укутанных цыплят, — вспоминает Анна. — Старшей дочери было где-то полтора года, и я знала точно, что у меня будет не один ребенок. Пришла домой и сказала мужу: “Зачем рожать, если мы можем кого-то осчастливить?”»

Муж Анны, Константин, ответил, что ему все равно, родила она, усыновила или принесла ребенка с улицы: «Я же их не вынашиваю, кровный или не кровный — мне абсолютно без разницы».

Это сейчас у Анны уже внучка, просторная квартира, стабильная работа. Тогда молодых супругов от приемного ребенка отговаривала родня, да и самим было страшно, что не потянут финансово. Они переехали из Кузбасса в Новосибирск, встали на ноги, подрастили дочерей. Десять лет назад поняли: «Мы же стареем! Либо сейчас, либо никогда» — и решились наконец на приемного сына.

Даня с мячомФото: из личного архива

Собрали документы, воодушевленные, позвонили в районную опеку — там ответили грубо: «Много вас таких ходит, берете их, туда-сюда возвращаете».

Анна с Константином опешили, но выручили кузбасские друзья, тоже усыновители, — сказали: «Приезжайте сюда, здесь возьмете». В одном из кузбасских домов малютки им ответили: «Для вас есть идеальный мальчик».

«Мой человечек на 100%»

Даньке было два, когда Анна его впервые увидела.

«Муж мне сразу сказал: “Это не магазин. Какого дадут, такого возьмем”. Я тоже просила, чтобы меня не водили в группу детей смотреть. Мы и по фотографиям не выбирали. Сотрудники дома малютки — молодцы, сами мне его принесли, посадили на руки, и он перестал шевелиться. Я укачивала по привычке, так и уснул. В животном мире есть три способа спастись от угрозы: убежать, замереть или напасть. Вот он замер. Он намного меньше был, чем обычный двухлетний ребенок, совсем гномик».

Даня попал в семью, которая не оканчивала школу приемных родителей, как это принято сейчас.

«Тогда просто было двухчасовое собеседование, психолог нас протестировал, социальный педагог. То есть школы родительства как таковой не было. Но я сейчас понимаю, что никакая школа на 100% тебя не подготовит», — уверена Анна.

К чему не подготовит? К тому, что дети из системы особенные, даже груднички, объясняет Анна.

«Они же растут в безэмоциональной среде. А когда эмоции отключаются, ребенок не развивается, — объясняет Анна. — Даня был опухший, и не только потому, что у него были аденоиды и непроходящие сопли. Была еще эмоциональная выключенность — отсутствие мимики… Как кукла был».

Аня радовалась, что Даня дома, в семье ожил, но одновременно понимала, что прежний опыт родительства никак ей не помогает. «Своих детей, которые не разговаривают, ты, как выясняется, понимаешь прекрасно, а этого ребенка — нет, — объясняет Анна. — И он сказать не может: нет ни опыта, ни речи. Девять месяцев женщина не зря носит ребенка — ко мне только через такой срок пришло ощущение ребенка, я его начала чувствовать».

Эта невозможность понять ребенка довела Анну до больницы, но она говорит об этом впроброс как о чем-то несущественном: «Денечек полежала, поспала, и все прошло». А потом Данька заговорил, с отставанием, но все же заговорил, и стало еще легче.

«Была одна ситуация, которая стала толчком для наших отношений. Это был первый месяц, когда мы его забрали. Однажды он разорался, я распсиховалась. Мы пришли с улицы, Даня швырял одежду в разные стороны. В итоге я с испугу убежала в ванную реветь, а он у меня в коридоре ревел. Все ревут, никого больше дома нет. В конце концов он ко мне пришел, я его обняла. Вдвоем мы с ним проревелись — и все, это стал мой человечек на 100%».

«Впадает в ступор, открывает рот и стоит»

Сейчас Дане 12 лет, у него нет серьезных сложностей со здоровьем (которыми так любят пугать приемных родителей), он неконфликтный, добрый, мягкий, старательный и вообще-то очень похож на приемных родителей. Но есть у него проблема — жуткая неуверенность в себе.

ДаняФото: из личного архива

Почему так? Возможно, аукаются пережитые одиночество и горе брошенности. У кого-то больше, у кого-то меньше, но так или иначе это проявляется почти у всех, кто терял родителей: а вдруг я ошибусь, сделаю что-то не так и снова останусь один? Психика в такие моменты велит замереть.

«Я вижу у Дани черты характера, которые несут потенциальный риск. Например, он ведомый, — говорит Анна. — Не умеет выстроить межличностные отношения, у него нет друзей-мальчишек, колоссальные проблемы с общением». Она не знает, связаны ли эти проблемы с его опытом никому-не-нужности или он такой сам по себе, но это ее всегда пугало.

В детском садике его невозможно было вытащить на сцену. Стишки он никогда не рассказывал — слишком много глаз смотрели на него одного, очень страшно было ошибиться. Потом началась школа. Анна долго подбирала сыну подходящий класс и учительницу, чтобы она не давала в обиду ранимых детей и не была слишком строгой: «Для Дани сильный стресс, когда на него давят. Он в таких ситуациях впадает в ступор: просто открывает рот и стоит».

Выбранная учительница была женой руководителя хора, и поэтому все ее дети пели. Запел и Даня.

«Он, конечно, не столько пел, сколько рот открывал. Но это неважно, ведь он со всеми выходил на сцену. Весь класс и учительница его поддерживали, большой командой боролись с его страхом. Более того, после второго класса у них был мюзикл в летнем лагере. У него была небольшая роль, но все равно шикарная. Он был Ежиком из Тилимилитрямдии, — смеется Анна. — Помните песню про облака: “Мимо белого яблока луны, мимо красного яблока заката…” Вот он ее пел».

В общем, Анна поняла, что Даня такой мальчик: дома с родителями и сестрами болтает без умолку, но на публике тушуется до столбняка, особенно если боится ошибиться. И значит везде — и в школе, и на всех занятиях — ему нужно давать время раскрыться, а еще ему нужна огромная поддержка взрослых, чтобы Даня чувствовал уверенность в себе.

Такими поддерживающими оказались его наставники в бальных танцах, и теперь Даня лихо выходит на паркет и ведет за собой партнершу. Но удивительное дело: он одновременно уверенно выступает на отчетных концертах и стесняется рассказывать стихи у доски в школе. С этим неожиданно помогла справиться коронавирусная дистанционка.

«Он же, когда выходит к доске, забывает все, что выучил. А на дистанционке ему не надо было рассказывать стихотворение перед классом, а надо было перед камерой, — объясняет Анна. — Мы с ним учили стихотворения с разбором: о чем они, как себе лучше жестами помочь, какую интонацию взять. А когда дистанционка закончилась, учительница литературы его на доску почета повесила, потому что он, оказывается, так хорошо читает стихи. Теперь у него не тройки и двойки, а пятерки. То есть он понял, что в этой ситуации он крутой, и у него блок снялся».

Но сколько еще таких блоков встанет перед Данькой? Каждый школьный урок? А университет? А поездки на соревнования? А знакомства с новыми людьми? А поиски работы? Все это будет, может быть, не завтра, но будет, и что если на каком-то из этих блоков Даня застрянет? Анна много думает об этом и хватается за все возможности ему помочь, но подчеркивает, что Даня требует к себе не жалости, а внимания.

«Именно признание окружающих расправляет ему крылья, — говорит Анна. — Мой сын именно такой: он очень не уверен в своих силах на людях, но невероятно раскрывается в ситуациях один на один».

«Сначала поверить в себя, потом все будет»

Весной 2021 года в ватсап-группу приемных родителей их района скинули объявление, что благотворительный фонд «Катрен» хочет поддержать детей в учебе и предлагает им позаниматься английским с преподавателем в онлайн-школе для детей и подростков, где практикуют индивидуальный подход к обучению. Анна сразу рассказала об этом Дане, и он с радостью согласился. Еще бы — во всем классе только один человек свободно говорил по-английски, и это был не Даня. Но, прозанимавшись английским всю весну и лето, новый учебный год он начал с твердых четверок.

Анна английского не знает — в молодости учила немецкий, но все равно видит прогресс: «Даня теперь выполняет задания осознанно, а не наугад, говорит и не боится ошибиться. Вы не подумайте, у нас замечательный учитель в школе. Но страх Дани объяснялся просто наличием публики, а успех в индивидуальных занятиях помог с ним справиться».

Даня с семьейФото: из личного архива

Мне Даня при встрече понятно объяснил, что время Present Simple используется, когда нужно описать постоянно повторяющееся в настоящем действие: «Мама ест, я учусь, сестра ходит на работу». «Когда мы с Татьяной (так зовут преподавательницу. — Прим. ТД) проходили Present Simple и я в тетради написал “презент симпл димпл”, вот мы его так и назвали, и так я запомнил», — хохочет он. Симпл-димпл (simple dimple) — это популярная среди подростков игрушка, в переводе означает «простая ямочка», ее Даня и крутит в руках, объясняя мне правило, которое усвоил на занятиях с репетитором.

Когда я учила английский спустя десять лет после школы, моя преподавательница говорила мне: ищи рифмы, самые дурацкие ассоциации или созвучия к словам или правилам, которые запоминаешь, — так мозгу легче. В школе этот мнемонический прием почему-то не показывали, а ведь это реально работает! Сработало и у Дани.

«В школе мы делали записи таблички о временах, из которых мне ничего непонятно было, и потом как-то делали упражнения, я наугад отвечал. Но вот я прозанимался все лето и весь сентябрь и продолжаю. Мы недавно писали контрольную, и я там ответил на все вопросы нормально», — явно доволен Даня.

Помимо знаний, которые при поддержке фонда «Катрен» Даня, безусловно, получил, участие в этом проекте дало ему гораздо больше: признание, уважение и гордость за себя.

«Наш преподаватель Татьяна нашла с Даней общий язык, она его вытаскивает на разговор, — говорит Анна. — Сначала они на русском фразу строят, потом на английском. Ему же, если он не уверен, даже на русском тяжело говорить. Мне важно, чтобы прошел страх у него, чтобы он почувствовал опору в себе. И вот он с Татьяной посидел, выучил что-то и потом на уроке спокоен. Так было со стихами, с какими-то бытовыми делами, и так теперь с английским. Сначала ему нужно поверить в свои силы, а потом все будет».

Пять тысяч возвратов в детский дом ежегодно

Благотворительный фонд «Катрен» с 2003 года оказывает помощь детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей. Фонд работает по всей России — более чем в 30 регионах. В 2021 году в фонде появился проект «Репетитор онлайн». Совместно с партнерской школой фонд предоставляет возможность детям, оставшимся без попечения родителей и находящимся на воспитании в замещающих семьях в Новосибирске, заниматься индивидуально по тем предметам, где нужно подтянуть знания. Кроме перспектив, которые дает образование, хорошие оценки влияют на адаптацию ребенка в семье и обществе и уменьшают шансы на то, что он снова попадет в детский дом.

Отказ родителей от детей, проживших много лет в приемной семье, не редкость в России. За последние пять лет показатель возврата ребят в детские дома вырос почти вдвое — речь идет примерно о пяти тысячах детей ежегодно. В 63% случаев инициаторами возвратов становятся приемные родители или опекуны и зачастую возвращают подростков и детей, входящих в подростковый возраст, когда начинаются проблемы в школе.

«Когда Данил начал учить английский в нашем проекте, он иногда просто отключал камеру и отказывался заниматься. Такое поведение может быть свойственно многим детям, но, если мы говорим о детях, когда-то оставшихся без попечения родителей, у них это более ярко выражено, — объясняет психолог Александр Данильсон, который консультирует преподавателей и семьи в проекте. — Это защитные механизмы, помогающие ребенку выжить: когда ему сложно, когда есть напряжение, он выбирает тактику избегания. То есть он уходит, не решая проблем».

Психолог объясняет, что желание родителя, чтобы ребенок был успешен в учебе, часто не совпадает с желаниями самого ребенка. «А ребенку нужно просто внимание и понимание, — подчеркивает Александр Данильсон. — И он добивается этого таким своим поведением, которое может привести к отказу семьи от ребенка и вторичному сиротству, если семье не помочь».

Даня с мамой и папойФото: из личного архива

Преподавателям, занятым в проекте, тоже нужно понимать, как выстраивать с детьми отношения: обозначать границы, мотивировать и справляться с ситуациями, когда ребенок отказывается выходить на урок или пытается манипулировать преподавателем. Поэтому важная составляющая проекта — психологическое сопровождение приемных семей и самих преподавателей.

«Мы стараемся четко договориться как с родителями, так и с детьми, чтобы ребенок брал на себя часть ответственности за свое обучение, — говорит Данильсон. — В противном случае можно долго стараться, но это будет бесполезно, потому что у ребенка не будет мотивации и желания».

В таком союзе, где преподаватели, родители и психологи играют в команде ребенка, дети превращаются из замерших гномиков, которые шеренгой гуляют во дворе дома малютки, а потом саботируют уроки, в людей, верящих в себя и стремящихся узнавать новое.

Пожалуйста, поддержите проект фонда «Катрен» «Репетитор онлайн», ведь он дает гораздо больше, чем просто английский язык, — он предотвращает такие конфликты в семье, которые могут привести к возвращению ребенка в детский дом.

Материал создан при поддержке Фонда президентских грантов

Сделать пожертвование

Помочь

Оформить пожертвование в пользу проекта «Онлайн-репетиторство для детей-сирот»

Выберите тип и сумму пожертвования
Поддержите, пожалуйста, наш фонд

Мы существуем только на ваши пожертвования. Вы можете добавить процент от пожертвования на развитие фонда «Нужна помощь»

Вы можете им помочь

Материалы партнёров

Всего собрано
2 456 754 714
Все отчеты
Текст
0 из 0

Даня с родителями

Фото: из личного архива
0 из 0

Даня с мячом

Фото: из личного архива
0 из 0

Даня

Фото: из личного архива
0 из 0

Даня с семьей

Фото: из личного архива
0 из 0

Даня с мамой и папой

Фото: из личного архива
0 из 0

Пожалуйста, поддержите проект «Онлайн-репетиторство для детей-сирот» , оформите ежемесячное пожертвование. Сто, двести, пятьсот рублей — любая помощь важна, так как из небольших сумм складываются большие результаты.

0 из 0
Листайте фотографии
с помощью жеста смахивания
влево-вправо

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: