Тонкая, хрупкая грань

Фото: Светлана Ломакина для ТД

Шебекино — небольшой городок на юге России с населением 40 тысяч человек. Самый крупный населенный пункт из пятнадцати, где сейчас действует режим чрезвычайной ситуации и жители которых каждый день нуждаются в помощи. До границы с Украиной от Шебекина — чуть более пяти километров напрямую пешком, до областного центра — Белгорода — 32 километра по трассе на машине. После массированного артиллерийского обстрела в ночь на 1 июня в Белгород потянулись тысячи беженцев. Как они справляются с бедой и кто им помогает — в репортаже Светланы Ломакиной

Поезд из Белгорода в Кисловодск — а вернее, два вагона — уходил полупустым. После начала боевых действий поезда из Белгорода ходят в усеченном составе, и только по пути следования к ним цепляют другие вагоны. К нам прицепили в Курске 20 «московских» вагонов. 

В Белгороде в мое купе зашла женщина лет 65 со школьницей-внучкой. Когда тронулись, обе прилипли к окну. Внучка махала тем, кто остался на перроне. Бабушка за ее спиной плакала. 

«Мне “повезло” дважды, — позже объяснила она. — В девяностых с дочкой бежала из Грозного в Белгород. Теперь бегу с внучкой из Белгорода в Кисловодск. Пока на лето, а там посмотрим». 

«А вот Женя, она знает!»

Две недели до отъезда моя соседка по купе работала на сортировке вещей для шебекинцев. Ее соседка по многоэтажке собирала по их дому крупы и консервы, мужчины возили еду и вещи в пункт временного размещения беженцев. Белгород объединился и выдал невероятный КПД взаимопомощи. 

И пока я искала, у кого из этого «народного лагеря» КПД мощнее, наткнулась на фонд «Святое Белогорье против детского рака» — о нем говорили и волонтеры, и шебекинцы, а белгородцы отправляли нуждающихся именно туда. Я позвонила и узнала, что в фонде работают и волонтерят в основном люди «с биографиями»: мамы онкобольных детей в ремиссии, или сами онкобольные в ремиссии, или шебекинцы, которые вырвались из-под обстрелов и пришли помогать. Всего 20 человек.

Евгения Кондратюк на работе, в помещении фонда
Фото: Светлана Ломакина для ТД

«Мне бы хотелось сказать, что я такая сознательная, как все началось, ринулась помогать. Но нет, — полушутит Евгения Кондратюк, директор фонда. — К сознательности меня привели шебекинцы. Потому что сначала мы вообще ничего не поняли. А в субботу, 3 июня, в наш благотворительный магазин зашла босая женщина. “Я из Шебекина. Мы уезжали, в чем были. Можно взять обувь и одежду?” Тут-то осознание и пришло: дальше будет больше, надо что-то делать…» 

Дальше и было больше: сотрудники фонда съездили в пункт временного размещения на стадион «Белгород-арена», собрали заказы оттуда. В первые дни после 1 июня народу там была тьма-тьмущая, а помыться даже было негде. Запах стоял такой, что щипало в глазах и голова кружилась. Евгения оценивала ситуацию, записывала, опрашивала. В определенный момент туда приехали представители власти. Одна из мам протянула чиновнику ребенка в отяжелевшем подгузнике: «Где мне его подмыть? Что вы нам скажете?»

Дети сотрудников фонда тоже пакуют пакеты с гуманитаркой. А это у них перерыв, играют
Фото: Светлана Ломакина для ТД

Чиновник, недолго думая, обернулся к Кондратюк: «А вот Женя, она знает!»

Женя обалдела от такого поворота, вначале думала везти всех к себе домой, но живет она далеко, за городом, всех не перевозишь. Поэтому обзвонила гостиницы. Говорила честно: «Мы устроим у вас вакханалию — сутки будем возить к вам шебекинцев помыться». Администратор одной из них, понизив голос, произнесла в трубку: «Давайте, только я этого вроде как не знаю. Ок?» — «Ок». 

О чем не напишут в газетах

Две недели сотрудники фонда работали практически круглосуточно: днем выдавали еду, одежду, предметы гигиены. Вечерами и ночами принимали звонки и обрабатывали запросы из чатов помощи в интернете. В волонтерскую работу можно было включиться буквально с порога, и многие шебекинцы так и делали — чтобы не гонять мысли по кругу и не топтать ламинат в квартирах родственников. 

С улицы пришел и Вадим. Ему 16 лет. Он музыкант, играет на гитаре и трубе и геймерит, как все подростки. А тут случилось то, что случилось: Вадик вздрогнул, потом собрался и теперь играет уже в какую-то совершенно другую игру. Ищет по складу тапочки и памперсы и развлекает разговорами малышню. 

Тут же бегает с заявками жительница Шебекина Катя. Раньше она работала в управлении культуры, занималась туризмом и всякими мероприятиями. Сейчас художественно раскладывает гуманитарку. Рядом разбирает пакеты с игрушками ее дочка.

Город, недалеко от ПВР и монастыря, где помогают беженцам
Фото: Светлана Ломакина для ТД

«Мы вообще не хотели из Шебекина уезжать. У кого ни спроси, любой скажет — за полтора года мы привыкли к этим звукам. И различали их. Звук как “Кевин на ящике скатывается с лестницы в фильме “Один дома” — это “прилет”. А если как салют — это работает ПВО. И только когда 1 июня в три часа ночи полетели “Грады”, стало по-настоящему страшно. Папа прибежал: “Уезжайте, я останусь с котом”. Мы уехали, а его на следующий день вывозили соседи. К соседям в квартиру прилетело, но, слава богу, сами живы. Они мне вещи привезли, а в вещах стекло — видимо, у нас окна повылетали». 

Квартира без окон — это приглашение мародерам. Из-за них многие шебекинцы отказались покидать свои дома. Держат людей гуси, куры, коровы и тяжелобольные дети и пожилые. В первые же дни местные организовали телеграм-канал помощи. В нем появились активисты, готовые бросить собаке через забор еду, вывезти кота, доставить лежачему больному воду и лекарство. Из-за того, что в городе не было света и воды, у оставшихся под обстрелами сели телефоны. Родные просили волонтеров доехать до места, проверить, живы ли их родственники, и дать трубку на пару слов.

Одним из таких автоволонтеров стал муж Карины Кузьминой, она медсестра из Шебекина, раньше работала на стадионе, а сейчас помогает собирать лекарства в фонде. Во время обстрелов сгорела квартира ее бабушки. Уезжали они быстро, потом муж стал возвращаться за теми, кто не мог дойти до автобуса сам. Сейчас мотается в Шебекине, выполняет запросы знакомых и родственников. 

Так выглядит пакет, собранный по заявке
Фото: Светлана Ломакина для ТД

Поскольку городок небольшой, многие друг друга знают в лицо. И каждая смерть — официальных цифр пока не было, но, по слухам, погибло больше 200 человек — это не просто строчка в отчете, а человек с историей. 

И личная боль. 

Парикмахер, которая подошла к окну во время обстрелов и осталась без лица. Бабушка, что вышла в огород прополоть грядки — и там и осталась лежать. Женщина с обожженными ногами — ребенку руку задело, чудом уцелел. И хирург, замечательный местный хирург, который спасал раненых детей. 

Об этих людях не говорили в СМИ. А местные говорят. И помнят все случаи наперечет. И удивляются, почему по новостям говорят не это, а совсем-совсем другое.

Мультики в конце не показывают!

Поскольку инициатива наказуема, с 5 июня операторы экстренной службы 122 стали отправлять в «Святое Белогорье против детского рака» все новых и новых людей. Фонду ничего не оставалось, как бросить клич о помощи: нужны были шлепанцы, халаты больших размеров, одеяла, матрасы… 

«А теперь и просить не надо — машины идут и идут, — листает заявки Евгения. — Причем со всей России, каждый помогает чем может. Вчера даже клубнику из Краснодара привезли, а завтра приедет КамАЗ с мукой и растительным маслом из Ставрополя, постельное белье из Тулы везут, а с севера идет большая партия всего на свете. И все это сугубо дело рук частников».

Евгения Кондратюк на территории детского хосписа
Фото: Светлана Ломакина для ТД

Эти доставки случаются и потому, что благотворители уверены: их вещи не появятся на интернет-площадках и в магазинах, а дойдут до адресатов в целости и сохранности. Причина — в самой Евгении Кондратюк, в ее репутации. 

В 2009 году она пришла в «Святое Белогорье против детского рака» волонтером. А через год, когда прежняя руководительница ушла, встала на ее место. За 13 лет с годового оборота 30 тысяч рублей выросли до 40 миллионов. У фонда есть свой хоспис, центр реабилитации, два благотворительных магазина и масса программ для детей и их родителей. Все программы родились от запроса: была проблема, и ее надо было решить. Кондратюк шла к друзьям, к знакомым или даже незнакомым — и объясняла, почему им надо помочь. Дальше ум, личное обаяние и немного бытовой магии творили чудеса — перед Женей открывались любые двери. 

Но до такого состояния она должна была сама дорасти — не без трудностей и не без печалей. 

У Жени генетическое заболевание, при котором в разных местах организма появляются опухоли. В 29 лет она перенесла несколько операций на позвоночнике — с трудом отрывала ноги от земли. Муж, глядя на такой поворот событий, метнулся налево.

Евгения поет с Лизой «Облака»
Фото: Светлана Ломакина для ТД

— Мне было так херово, что я решила: с этим надо что-то делать, куда-то перенаправить свои мысли. Вышла на сайт «Подари жизнь», а там была молитва святого Франциска Ассизского: «Помоги мне, Господи, не столько искать утешения, сколько утешать, не столько искать понимания — сколько понимать, не столько искать любви — сколько любить. Ибо кто отдает — тот и получает, кто забывает себя — обретает себя вновь…» И меня торкнуло: хочу так жить! — Женя поднимает брови. — И зажила. Пришла в этот фонд, какое-то время поработала исполнительным директором. А потом у меня начались проблемы с челюстью: опухоль. Я перенесла 12 операций, часть челюсти удалили. Но были и хорошие новости: в интернет-игрушке познакомилась со своим нынешним мужем. Он был из Киева. Тогда еще у России с Украиной отношения были нормальные, и я поехала на конференцию в Киев. Мы встретились. Все — любовь! До сих пор она никуда не делась. Благодаря мужу я сделала-таки еще одну операцию на челюсти, не хотела, устала — а потом вернулась в фонд уже на правах руководителя. На самом деле руководим мы вместе с моей лучшей подругой Ириной Авдеевой, а включены в работу все наши родственники: мужья, дети, друзья.

— И у вас самой же немало детей? 

— Много? Ну может, — Женя смеется. — Четверо. Двое от первых браков, двое от этого — сыну младшему семь, дочке два годика. Родила я ее в 40 лет после тяжелого ковида, рецидива онкологии, в промежутке была и опухоль гортани, удаляли в Москве. Но зато из-за этого у нас появился центр сопровождения взрослых онкопациентов. 

— Как вы все это вывозите?

— А помните такую детскую игру — «Волк с яйцами»? Там вначале яйца ловить трудно, а потом, когда скорость увеличивается, только и подставляй корзинку — почти не разбиваются. Вот я — как тот волк с яйцами. 

— Но там в конце, помню, обещали показать мультик. Я ни разу не доходила до конца. Есть?

— Ложь! Никакого мультика в конце не показывают! Там волк танцует, блин!

Мы засмеялись и засобирались в хоспис. 

«Стараемся быстрей друг друга оббежать»

Хоспис «Изумрудный город» находится в 70 километрах от Белгорода. Сегодня, помимо паллиативных детей, там живут семеро ребят из Большетроицкого психоневрологического интерната, их вывезли из-под обстрелов, и две семьи из-под Шебекина.

Пока мы едем, Женя спит — в Никольском, где она живет, опять всю ночь гремела артиллерия. А утром была разгрузка КамАЗа гуманитарки. Теперь в хоспис мы везем муку и масло. На днях будут блинчики. Женя говорит, что еда — одно из простых удовольствий, доступных человеку. Поэтому отказывать во вкусной еде подопечным нельзя.

Детский хоспис «Изумрудный город»
Фото: Светлана Ломакина для ТД

Она сама знатный повар и тщательно отбирала персонал для хосписа. Впрочем, как и все остальное. Поэтому «Изумрудный город» сильно отличается от привычного хосписа. Это скорее дом отдыха или санаторий. Красивое место, необычный проект, в котором продумана каждая деталь, включая комнаты для релаксации и часовню, где все иконы висят так, чтобы можно было подъехать к ним на инвалидной коляске. 

Шебекинцы, которые прячутся от обстрелов в «Изумрудном городе», говорят: «Мы самые блатные на свете беженцы, нам очень повезло!» 

Впервые такие слова я услышала от Тани. Они с собакой, мамой и двенадцатилетней Алевтиной живут в большом просторном номере. Оборудование европейского уровня и даже специальный стол с контейнерами, которые не дают остывать обедам.

Столовая хосписа
Фото: Светлана Ломакина для ТД

Мы неожиданно попадаем на второй день рождения Алевтины. Таня заказывает Жене безглютеновый торт. Десять лет назад, 27 мая, Аля выпала из окна. Впала в кому, врачи не давали шансов на жизнь, но 12 июня трехлетняя девочка вдруг ожила. И с тех пор живет. Так, как живут паллиативные дети.

«Случилось это, когда мы были в Питере у брата в гостях. Он пошел покурить и плохо закрыл окно. Мы отвлеклись на разговоры — давно не виделись же, — рассказывает Таня. — Алинка вышла в окошко. Все это заняло секунды. Год тогда был аномальный на падения. С нами в палате лежал мальчик. Мы со второго этажа выпали, а он — с третьего, но у него только ноги-руки сломаны, а у нас вот… Сейчас, кстати, почти все отлично: сами дышим, сами жуем, глотаем! И несколько раз в год лежим в этом хосписе». 

Хоспис открылся в 2020 году — Алина вошла в число первых его гостей. А когда начались обстрелы, Женя им позвонила и торопила, чтобы не затягивали.

— А мы тянули и тянули. Ага, в Нижнем Березове соседку в огороде убило. Царствие небесное. Живем. Рядом дома разбомбили. Ага, нас пронесло, слава Богу. Живем. А потом, 31-го ночью, в три часа, ка-ак дали! — всплескивает руками Таня. — Я думаю: ну все, дочку старшую в лагерь отправлю и побежим.

Название одной из комнат в детском хосписе
Фото: Светлана Ломакина для ТД

— Оно же давно так. 31 января обстреляли, — вступает в разговор мама Татьяны Наталья Михайловна. — 8 марта ребенка с Белгорода везли — «Грады» полетели. Дальше больше. Дети в школу не ходили, а у старшей внучки диабет, ей двигаться надо — а куда пойти, если стреляют везде? Домашний арест. 

— Однажды они с подружкой вышли, а над ними кружит беспилотник! Такое пошло время — как страшное кино!.. У нас тут Харьков рядом, родные, все перемешано. Когда началось, я говорю: «Что вы там сидите, не уезжаете?» Ага! А теперь сами такие — попробуй свой дом брось! Дом же строили на материнский капитал, не достроили. Ребенок — сами видите. Бахает же постоянно, она плачет, ночами не спит…

Таня говорит и говорит о боли, о страхе, о «бахах» и «прилетах»: накопившаяся боль рвется из нее и словами, и слезами.

Евгения в палате с женщинами
Фото: Светлана Ломакина для ТД

— Вот говорят, что мы все объединились, шебекинцы. Кто нам помогает — да, объединились. Люди, женщины эти прекрасные, — Таня кивает на Женю и Иру. — Спасибо им. А сами шебекинцы… Мы в магазинах на кассах, когда друг друга узнаем, стараемся быстрее оббежать, уйти.

— Объясните?

— Ну вот я ребенка собираю в лагерь, мы идем в магазин. Я своей говорю: «Закрываем глаза и берем по минималке». Денег у нас нет! Вижу такую же, с тележкой, с ребенком, растерянную. Ага, наша! Кому хочется быть бедным, без крыши над головой? Радости от этого узнавания нет. Я старшей своей, ей 15 лет, говорю: «Тебя из лагеря дядя в Питер заберет. Ищи там, дочь, работу. Пора на ноги вставать, на себя надеяться, я тебе больше не помощник». 

— Ну может, дальше будет лучше?

— Может, будет. А может, и нет. У меня до 30 лет вся жизнь была на годы расписана. Как Аля шагнула в окошко — все! Живу одним днем. А теперь тем более. Вот сегодня мы — самые блатные беженцы. А завтра будет видно.

После Тани мы навещаем еще одну семью с паллиативным ребенком и заканчиваем обход в отделении, где лежат в кроватках эвакуированные из-под обстрелов лежачие дети из ПНИ. В комнате крохотная Лиза, запрокинув голову, поет про «Облака — белогривые лошадки». Женя песню подхватывает, и какое-то время они поют вдвоем — «Облака» плывут по коридору и тают где-то за стрелкой: «Убежище». 

Дети улыбаются. Женя говорит, что в «Изумрудном городе» няни качают их на руках. Детям из ПНИ тут хорошо.

«Не могу уже больше в этом ПВР!»

Утром следующего дня я иду в самый большой пункт временного размещения Белгорода, который располагается на базе Учебно-спортивного комплекса Светланы Хоркиной, — фонд везет туда лекарства, ходунки и постельное белье. В фойе многолюдно. Жителям 15 населенных пунктов, где введен режим ЧС, выдают по 10 тысяч рублей. Неожиданно в списках произошли изменения: часть населенных пунктов выбросили. После волны народного гнева вернули, но все еще непонятно, суетно, часто скандально. С письмами к губернатору и жалобами на бездействие шебекинских властей. 

За углом в том же здании под вывеской: «С праздником, дорогие белгородцы!» жителям выдает деньги Красный Крест. Точную сумму очередь не знает, по слухам, это пять тысяч рублей. Люди теряют очередь, нервничают, ругаются, а потом вдруг с радостью обнаруживают друг друга.

ПВР в спорткомплексе Светланы Хоркиной
Фото: Светлана Ломакина для ТД

Одна голосистая соседка, услышав знакомый картавый окрик, вылетела из толпы и понеслась на звук:

— Наташка! И ты тут! Живая!

— Та шо мне сделается? Всех переживу!

Женщины обнялись и закудахтали. Одну приютила племянница, другая пока мыкается в ПВР. 

— Ты слышала, что там мародеры творят? Говорят, уже и военные в хатах поселились? 

Я прибиваюсь к разговору и слушаю несколько неприятных, мягко говоря, историй. Особенно меня поражает случай с холодильником: женщина, уехавшая из Шебекина, искала на «Авито» дешевый холодильник, а нашла свой, расписанный когда-то ее маленькой дочерью. 

— А еще вид бизнеса у них там образовался: вон, глядите, — Наташа показала мне объявление: «Присмотрю за вашим домом в Шебекинском районе. Цена 30 тысяч рублей». 

— Да! Тянут все, вплоть до новых розеток! И патрули там ходят, и все такое, а я вот каждый день думаю: сорвусь, поеду, проверю.

— И останусь, — добавляет соседка. — Я бы, если бы обратно пустили, осталась бы под обстрелами. Не могу уже больше в этом ПВР.

Объявление, которое шебекинцы нашли на «Авито»
Фото: Светлана Ломакина для ТД

* * * 

В ПВР правда несладко: в спортивном зале среди сотен кроватей живут в основном пожилые и люди с инвалидностью. Одинокие, те, у кого очень далеко дети, или те, кто отказывается уезжать из родных мест. В зале стоит особенный запах: меновазина, валерьянки, памперсов — старости. Среди всего этого бегают студенты-волонтеры. 

Многие работают здесь по несколько смен подряд, волонтеры-медики, к примеру, еле держатся на ногах. Ночи выдаются по большей части бессонные: пожилым людям душно, плохо, у них болят от сеток спины, и они просто хотят домой.

Тем, кто заехал с животными, легче: собаки и кошки просятся гулять, тянут хозяев на улицу, а там совершенно другая жизнь — сочная трава, яркое солнце, бьют фонтаны и люди танцуют в парке Победы под Женю Осина. Эти два мира разделяет тонкая стена. 

Такая тонкая, что тем, кто за ней в пункте временного размещения, ее практически не видно: им кажется, что их беда касается всех. И она правда касается многих, иначе бы люди не объединились и не стали бы помогать. Но многие — это не все.

По выходным в белгородском парке Победы танцы
Фото: Светлана Ломакина для ТД

Потому что есть и другие повороты, другие уровни, на которых «все идет по плану» и для которых шебекинцев, как они говорят, как бы нет. Отсюда и горькие разговоры о том, что 50 тысяч, обещанные государством выплаты, не заменят разрушенного дома. И не вернут родных. А еще слухи.

Слухи о том, что надо было ехать не в Белгород, а как можно дальше: в Сибирь, за Урал, а лучше — на Луну. 

На Луне же пока еще не воюют?

* * * 

Помочь жителям Шебекина и прифронтовых сел можно, нажав красную кнопку. Деньги уйдут в фонд «Святое Белогорье против детского рака» и будут потрачены на средства гигиены и товары первой необходимости.

Этот платеж возможен благодаря фонду «Нужна помощь», который собирает деньги на работу благотворительных организаций нашей страны.

Помочь

Оформите пожертвование в пользу организации «Святое Белогорье против детского рака»

Выберите тип и сумму пожертвования
Поддержите, пожалуйста, наш фонд

Мы существуем только на ваши пожертвования. Вы можете добавить процент от пожертвования на развитие фонда «Нужна помощь»

Популярное на сайте

Все репортажи

Читайте также

Загрузить ещё

Помогаем

Спортивная площадка для бездомных с инвалидностью
  • Бездомность
  • Инвалидность
  • Развитие спорта

Спортивная площадка для бездомных с инвалидностью

  • Собрано

    884 051 r
  • Нужно

    994 206 r
Медицинская помощь детям со Spina Bifida
  • Хронические заболевания

Медицинская помощь детям со Spina Bifida

  • Собрано

    1 568 352 r
  • Нужно

    1 830 100 r
Спортивная площадка для бездомных с инвалидностью
  • Бездомность
  • Инвалидность
  • Развитие спорта

Спортивная площадка для бездомных с инвалидностью

  • Собрано

    884 051 r
  • Нужно

    994 206 r
Медицинская помощь детям со Spina Bifida
  • Хронические заболевания

Медицинская помощь детям со Spina Bifida

  • Собрано

    1 568 352 r
  • Нужно

    1 830 100 r
Всего собрано
288 365 204

Город Белгород

Фото: Светлана Ломакина для ТД
0 из 0

Пожалуйста, поддержите проект «Святое Белогорье против детского рака» , оформите ежемесячное пожертвование. Сто, двести, пятьсот рублей — любая помощь важна, так как из небольших сумм складываются большие результаты.

0 из 0
Листайте фотографии
с помощью жеста смахивания
влево-вправо

Подпишитесь на субботнюю рассылку лучших материалов «Таких дел»

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: