Самые важные тексты от «Таких дел» в моментальных уведомлениях
Подписаться

«Коллегию можно подчинить воле судьи». Кто становится присяжными заседателями и почему они не всегда объективны?

5 октября в Мосгорсуде должны отобрать присяжных по делу Крестины и Ангелины Хачатурян, обвиняемых в убийстве отца. Коллегия должна будет вынести решение — виновны ли девушки.

Адвокаты и правозащитники отмечают, что в суде присяжных выше уровень состязательности и соблюдается принцип презумпции невиновности. В 2019 году в России суды присяжных признали невиновными примерно четверть подсудимых; при этом количество оправдательных приговоров в обычных судах составляет меньше 1%. 

Эксперты рассказали ТД, какие люди становятся присяжными заседателями и какие недостатки у такого суда. 

Скамья присяжных заседателей в зале судебных заседаний
Фото: Игорь Зарембо / РИА Новости

Штатные присяжные

Суд присяжных по своей сути — проявление прямой демократии в судебной власти. Случайно отобранные граждане должны решить, виновен ли подсудимый в совершении преступления и заслуживает ли он снисхождения. Право на суд присяжных в России было закреплено в Конституции 1993 года, но процедуру по отбору заседателей и их обязанностям прописали в законе только десять лет спустя. В 2018 году в закон внесли поправки: численность коллегий присяжных сократилась до восьми человек в региональных судах и до шести — в районных.

Читайте также «Я не знаю, как отделить агнцев от козлищ в райсуде»

Адвокат Светлана Давыдова указывает, что процедура выборки присяжных непрозрачна и вызывает много вопросов: сторона защиты, как и сторона обвинения не имеют к ней доступа. «Раз мы не знаем, как эти списки формируются, мы не можем исключать манипуляций — внедрения тех или иных кандидатов. Может быть, по каким-то делам или даже по всем делам она правильная и честная, но мы об этом не знаем. Если бы при случайной выборке присутствовал представитель обвинения и представитель защиты, мы бы видели своими глазами, как это происходит. Однако практика многих моих коллег говорит о том, что почти по любому делу возможно появление в коллегии человека, который работает в интересах следственных органов и прокуратуры», — утверждает она.

Светлана Давыдова приводит в пример случай из своей практики — одна и та же женщина пять лет была присяжным заседателем в Московском областном суде. «Это вопрос к тому, насколько действительно случайна выборка. Ведь мы прекрасно понимаем, какова вероятность того, что один и тот же человек попадает на отбор. Мы понимаем, что этот человек был в некотором смысле “штатным” присяжным. И интересы правосудия, на мой взгляд, для него становятся второстепенными», — комментирует адвокат.

Сотрудница офиса «Открытой России» Ольга Горелик была присяжной в Мосгорсуде по делу о наркоторговле в районе Люблино. «Мне пришло письмо по почте, что я попала в списки для отбора в присяжные и меня пригласили на собеседование. Было интересно, я даже написала пост в фейсбуке с вопросом — идти или не идти? Большинство советовали: “Иди, может быть получится кого-то спасти”», — объясняет Ольга, почему она решила потратить несколько недель на рассмотрение дела, несмотря на загруженность на работе.

Коллегия, в которой работала Горелик, была сформирована из 12 основных присяжных, четверо оставались запасными. По словам Ольги, все пришедшие москвичи сказали, что впервые будут присяжными, но один мужчина с самого начала знал процедуру работы коллегии. Его и выбрали старшиной — человек с этим статусом руководит ходом совещания присяжных заседателей, записывает результаты голосования в вопросный лист, при необходимости задает уточняющие вопросы судье.

Читайте также Присяжные бегут от суда

«У меня сложилось впечатление, что этот мужчина — частый гость в суде, да и поведение его вызвало немало вопросов. Про себя он говорил, что он пенсионер, и давал понять, что связан с культурой. Его манеры и речь производили хорошее впечатление. Он мягко, но практически ежедневно транслировал мысль, что подсудимые виновны и будут сидеть. Когда он зачитывал вердикт — а там нужно было зачитать сложные формулы синтетических наркотиков — он их все перечислял так, что у него от зубов отскакивало», — говорит Ольга.

Давление на присяжных

Ольга Горелик рассказывает: в ходе процесса один из подозреваемых признал вину, но убедительных доказательств виновности других фигурантов дела не было. По ее словам, присяжным демонстрировали видео допроса подсудимых без адвоката, а сотрудник ФСКН, который выступал свидетелем обвинения, рассказал, что один из обвиняемых уже привлекался по наркотической статье, хотя это не имело отношения к делу. «Поначалу мне казалось, что люди в коллегии многое понимают, они видели нестыковки в обвинении, обсуждали проблемы в правоприменительной практике. Но это не помешало большинству вынести обвинительный вердикт», — рассказывает девушка.

Ольга считает, что вина одного из подсудимых была совершенно не доказана, в результате голоса коллегии распределились поровну, а это значит, что он мог быть оправдан. Но в итоге двое присяжных внезапно изменили свое мнение и проголосовали за его виновность. «При этом последняя женщина, которая передумала, весь процесс настаивала на его невиновности и явно им всем сочувствовала», — уточняет она. По мнению Ольги, причиной этому стало давление на присяжных.

«То что происходило на процессе, — это безобразие. Я поняла, что коллегию присяжных при том законодательстве, при том суде, которые у нас есть, можно запросто подчинить воле судьи. Он несколько раз к нам заходил, объяснял свои решения по ведению. Секретарь суда, которая занимается присяжными, стала общаться с нами неформально и высказывать свое мнение, прямо говоря, что подсудимые виновны. Один раз она пришла перед вынесением вердикта, рассказывала, что мы ее “любимые присяжные”, а другие присяжные “недавно убийцу оправдали”. Она нам прямо говорила, что, если мы вынесем оправдательный приговор, его отменят», — утверждает Горелик. После процесса она хотела публично заявить о давлении, но в этом ее поддержал только один присяжный.

Читайте также Судьи презирают людей

Правозащитники говорят, что формы незаконного воздействия на присяжных заседателей весьма распространены. Как уточняет Светлана Давыдова, до недавнего времени в российской судебной практике запрещалось спрашивать присяжных о давлении на них — если адвокаты все же опрашивали заседателей, то суд мог вынести представление о недопустимости действий. 

7 июля 2020 года Конституционный суд вынес постановление, согласно которому адвокат вправе опросить присяжных о нарушениях УПК РФ, допущенных в совещательной комнате. Жалобу, из-за которой было вынесено это решение, в КС подал преподаватель кафедры конституционного права Уральского государственного юридического университета Алдар Чирнинов. Юрист описал случай, в котором сразу четверо присяжных жаловались на нарушения. 

Конституционный суд ограничил свое решение возможностью опроса присяжных только в апелляционной инстанции. Старший юрист Института права и публичной политики Александр Брестер считает, что логичным также было бы предположить постановку вопросов о нарушениях и после вынесения основного вердикта. «Ведь информация о нарушениях может появиться уже там. Не секрет, что иногда присяжные сообщают о нарушениях многие месяцы спустя, переживая за исход дела», — говорит Брестер. Он считает, что значение недавнего постановления КС для общества будет зависеть от практики применения.

Способность вынести объективный вердикт

В марте 2020 года Верховный суд РФ постановил, что в коллегию присяжных можно включать бывших сотрудников судебного департамента или арбитражного суда. По мнению высшей судебной инстанции, это не свидетельствует о том, что кандидат может быть заинтересован в исходе дела. ВС также счел возможным допускать в коллегию присяжных родственников полицейских. Так, у одной из присяжных родная сестра оказалась сотрудницей полиции, но в решении суда говорится, что «в ходе опроса кандидатов в присяжные заседатели она пояснила, что данное обстоятельство не повлияет на ее объективность при вынесении решения по делу».

В то же время иногда суд приходит к выводу, что коллегия присяжных не способна вынести честное решение. Председатель регионального отделения партии «Яблоко» в Татарстане Руслан Зинатуллин стал присяжным в 2013 году в деле о группировке «Перваки» — подсудимые обвинялись в организации преступной банды и шести убийствах. После нескольких месяцев коллегия присяжных заседателей вынесла оправдательный вердикт по всем вменяемым им эпизодам. Позже прокуратура Татарстана добилась в Верховном суде России отмены оправдательного приговора и направила дело на новое рассмотрение в Верховный суд Татарстана. Прокуратура писала, что судом была «изначально сформирована коллегия присяжных, неспособная вынести объективный вердикт».

Читайте также Почему судьи штампуют чужие решения

«Когда формировалась наша коллегия, несколько человек исключили из запасного состава: например, выяснилось, что был отобран осужденный. У нас в коллегию попали люди, которые были присяжными не впервые. Как я узнал позже, гособвнитель и потерпевший заявляли отвод по моей кандидатуре, но судья оставил меня в коллегии», — рассказывает Зинатуллин. Причиной отвода послужило то, что Руслан принимал участие в митинге против пыток в полиции, а на мероприятии были плакаты и в поддержку подсудимых. По словам Зинатуллина, он голосовал за виновность подсудимых, но прокуратура указывала на него как на присяжного, неспособного быть беспристрастным.

Руслан рассказывает: в его случае все общение с судьей происходило строго через записки, без личных контактов, и никакого давления на присяжных не оказывалось. «Это один из важных институтов гражданского общества. Другое дело — как он работает, когда люди выносят решение о виновности и невиновности человека. Но я в любом случае, конечно, за суд присяжных», — комментирует Зинатуллин.

Судебная система вместо судебной власти

По словам Светланы Давыдовой, нередко складывается ситуация, когда сторона обвинения предполагает, что подсудимых могут оправдать, и тогда запускается процесс расформирования коллегии. Для этого используются различные приемы: присяжный может заболеть, перестать являться в суд, и, когда не остается запасных присяжных, коллегия расформировывается и назначается новый отбор. «В коллегию возможно ввести большинство подставных, а большинства достаточно для обвинительного вердикта. В коллегию попадают “нужные” люди, и принимается то решение, которое будет в интересах государства. А в интересах государства — чтобы не был оправдан никто. Потому что государство считает, что оправдательный приговор — это брак в работе следственных органов», — говорит она.

В июле адвокат Анастасия Тюняева участвовала в процессе по уголовному делу, где состав присяжных изменился. По словам юриста, в коллегию попал человек, который не хотел быть присяжным и заявил это еще на стадии отбора, но его все равно включили в список запасных из-за того, что всего в отборе участвовало мало людей. Старшина коллегии прекратил участие в процессе, сославшись на заражение коронавирусом, но сторона защиты не могла это проверить.

Читайте также Почему для судей закон важнее, чем правда

Тюняева была защитником в деле, в котором трех мужчин обвиняли в убийстве группой лиц по предварительному сговору из корыстных побуждений. По словам адвоката, у обвинения не было достаточных доказательств: не был доказан сговор и мотив убийства, а на месте преступления отсутствовали отпечатки пальцев подсудимых. Тем не менее присяжные вынесли обвинительный вердикт. «Когда присяжные выходили из совещательной комнаты, они все улыбались, — рассказывает она, — и когда они вынесли обвинительный вердикт, не посчитав, что кто-то заслуживает снисхождения. Для нас это было очень странным, так как в нашем деле упор делался именно на то, что доказательства вины отсутствуют».

Анастасия утверждает, что судья прямо не давил на присяжных, но активно пытался дискредитировать защиту: «Было много моментов, когда прокурору что-то дозволено было говорить, а нас при присяжных останавливали, делали грубые замечания». В то же время, по ее словам, до присяжных не в полном объеме доходила информация. «В нашем случае была важная экспертиза, которую провели с нарушениями. Но именно на основании экспертизы решался вопрос того, как было совершено преступление. Эксперт, проводивший ее, уволился и не был допрошен. Мы заказали новую экспертизу, допросили эксперта уже без присяжных, он все разъяснил, но судья усмотрел в ней нарушения и отказался приобщить ее к делу, заявив, что это оценка, а не мнение специалиста. Поэтому информация об экспертизе до присяжных так и не была донесена», — говорит Тюняева.

Юрист Светлана Давыдова отмечает, что настоящие присяжные всегда относятся к работе следственных органов, результаты которой им представляют в качестве доказательств по тому или иному уголовному делу, с заметной долей скепсиса. «В обычном процессе понятно, что сторона обвинения не критична к работе следственных органов, а суд тем более не критичен к ней практически никогда. Мы вообще не можем сказать, что в нашей стране существует “судебная власть”, поскольку таковой может признаваться только независимый орган, но мы, к сожалению, не можем сказать, что суд у нас независим. В России не судебная власть, а “судебная система”, а никакая система не может быть независимой», — считает Давыдова.

Спасибо, что дочитали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и интервью, фотоистории и экспертные мнения. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем из них никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать. Пятьдесят, сто, пятьсот рублей — это наша возможность планировать работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

Помочь нам
Все новости

Новости

Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: