Можно ли привлечь к ответственности силовиков за насилие на митингах?

После протестных акций 23 и 31 января 2021 года, которые прошли в десятках городов России, в СМИ и социальных сетях было множество сообщений о насилии в отношении протестующих со стороны силовиков. Некоторые пострадавшие обратились с заявлениями в полицию и в правозащитные организации. Всего, по данным «ОВД-ИнфоНекоммерческая организация включена в реестр НКО, выполняющих функции иностранного агента  «, после протестов января-февраля текущего года силовики задержали более 11 тысяч человек в 125 городах. Правоохранители возбудили более девяти тысяч административных и 90 уголовных дел.

«Такие дела» поговорили с экспертами о перспективах наказания силовиков, которые «перегнули палку» на митингах.

Исключения из правил

Случаев реального уголовного преследования сотрудников силовых ведомств после применения насилия в ходе митингов протеста в российской судебной практике единицы. Наибольшую известность получило дело «жемчужного прапорщика» Вадима Бойко, которому суд назначил условный срок за удар протестующего резиновой дубинкой по голове на петербургской акции «Стратегии 31» в 2010 году, а затем поучаствовал еще в нескольких резонансных эпизодах и еще дважды был осужден условно.

В 2017 году в Костроме летом активист Александр Зыков вместе с соратниками агитировал в ходе предвыборной кампании Алексея Навального на одной из городских площадей. Прибывшая на место полиция попыталась прекратить акцию, а майор Эдуард Волков ударил Александра в бровь и рассек ее.

«Это тут же было зафиксировано многочисленными камерами, записи с которых фигурировали в рамках уголовного дела против Волкова, — говорит Александр Зыков. — Я решил, что я, естественно, буду развивать это дело, поэтому тут же отправился в травмпункт и снял побои. Но сам этот случай является исключением, здесь очень много обстоятельств, которые помогли мне наказать майора Волкова».

Главным из этих обстоятельств Зыков считает общественную огласку и тот факт, что нападение зафиксировали. Если бы конфликт случился без свидетелей, уверен активист, ему могли бы вменить сопротивление сотруднику полиции и осудить, а действия Волкова квалифицировать как законное применение насилия.

«К сожалению, сейчас российское законодательство устроено так, что оно не работает в пользу обычных людей, оно работает в пользу силовиков, — рассказал Зыков. — Но с ними можно и нужно бороться с помощью правозащитных организаций. Они очень сильно помогают, как мне в свое время помог “Общественный вердикт^*”*, защищая мои интересы, направляя жалобы и сопровождая меня юридически».

Решение об уголовном преследовании майора Волкова, как и «жемчужного прапорщика» Бойко, вынесли российские суды, однако в подавляющем большинстве случаев заявления о полицейском насилии до них просто не доходят. Как рассказали «Таким делам» правозащитники, чаще всего такие заявления полиция даже не регистрирует должным образом.

«Для пресечения противоправного поступка»

Предыдущая волна массовых протестов в столице пришлась на лето 2019 года и была связана с недопуском независимых кандидатов на выборы в Мосгордуму. Тогда правозащитники также получили множество сообщений о неправомерном насилии со стороны полицейских в адрес протестующих, однако эти дела пока не получили хода в российских судах.

Юрист московского отделения «Комитета против пыток» Петр Хромов сам присутствовал на акции на Трубной площади в Москве в качестве наблюдателя, но, несмотря на это, его задержали. К Хромову «применили силовой прием», повредив локтевой сустав, а у автозака его держали на «растяжке» и били по ногам.

«Московское отделение КПП ведет этот кейс и еще ряд кейсов девятнадцатого года, — рассказывает Петр Хромов. — Мы подали шесть заявлений о преступлениях по фактам применения незаконного насилия сотрудниками правоохранительных органов на массовых мероприятиях. В конечном итоге их не зарегистрировали как заявления, они были рассмотрены как обращения граждан, проверки Следственный комитет не проводил».

На данный момент из шести дел, которыми занимается «Комитет против пыток^**», Следственный комитет зарегистрировал только два материала проверки — в отношении Петра Хромова и Михаила Файто. Хромов связывает это с тем, что его не преследовали административно, а дело в отношении Файто было прекращено.

«Получается, что следственные органы в факт привлечения лиц к административной ответственности за участие в публичном массовом мероприятии вкладывают некую силу преюдиции того, что лицо совершило противоправный поступок, значит, физическая сила к нему применялась законно, — отмечает юрист. — Даже в резонансном случае Маргариты Юдиной до сих пор нет уголовного дела, хотя абсолютно очевидно, что никакого законного применения насилия там не было».

Отсутствие полноценного расследования по заявлениям граждан о применении необоснованного насилия со стороны силовиков в 2019 году «Комитет против пыток» обжаловал в Европейском суде по правам человека. Туда же направили заявления по всем шести делам, которые ведет КПП. Аналогичная судьба и у дела Дарьи Сосновской, которую сотрудник полиции ударил в живот во время московской акции летом 2019 года.

Сосновская обратилась в ЕСПЧ в конце января 2021 года с жалобой на нарушение Конвенции о защите прав человека и основных свобод по статьям о запрете пыток и об отсутствии эффективных средств правовой защиты.

Европейский суд

Правозащитники отмечают, что для того чтобы ЕСПЧ признал жалобу приемлемой, необходимо соблюсти ряд важных формальностей. Так, в случае задержания в протоколе не следует отказываться от участия в акции, наоборот, нужно письменно подтвердить свое участие в мирном массовом протесте, указать на незаконное применение насилия. Если даже задержания не было, но силовики нанесли травмы, необходимо как можно скорее обратиться в медицинское учреждение.

«В любом случае надо первым делом отправляться в травмпункт и фиксировать телесные повреждения, либо на место вызывать скорую помощь, потому что от факта применения насилия до обращения за медпомощью должен пройти минимально короткий период, — объясняет Петр Хромов. — Это важно, чтобы ни у национального органа, ни у ЕСПЧ не было сомнений, что телесное повреждение могло быть получено между акцией и обращением за помощью».

После фиксации телесных повреждений следует подать заявление о преступлении в Следственный комитет. В его регистрации, скорее всего, откажут, однако, по словам Петра Хромова, поставить государство в известность о нарушении закона необходимо, чтобы в дальнейшем обжаловать отказ в регистрации в двух инстанциях, а затем подавать жалобу в ЕСПЧ, который принимает заявления к рассмотрению только после прохождения всех эффективных национальных инстанций.

«У нас прицел всегда на Европейский суд по правам человека, — рассказывает адвокат Дмитрий Герасимов, — а Европейский суд говорит: вы две инстанции по два круга пройдите, и уже тогда, наверное, можно будет понимать, что власть на национальном уровне никакого эффективного расследования не проводит, можно обращаться в Европейский суд».

При этом Герасимов отмечает, что обращение в ЕСПЧ дает лишь возможность получить компенсацию в несколько тысяч евро за нарушение российскими властями права на справедливое разбирательство, а само дело по существу Европейский суд не рассматривает.

«ЕСПЧ не дает, скажем так, правовую оценку обстоятельств: правомерно была сила применена или не правомерно, слишком полицейские перегнули палку или не слишком? Он только устанавливает, что на национальном уровне даже не было возбуждено дело, не было надлежащего расследования, — объясняет Дмитрий Герасимов. — Может быть, если бы было возбуждено дело, если бы были допрошены в рамках дела полицейские, проведены судебно-медицинские экспертизы, ЕСПЧ бы тоже отказал, сказал бы: власти что могли, то сделали. А так он на этом основании обязывает правительство страны выплатить компенсацию пострадавшему в связи с неэффективным расследованием».

По статистике ЕСПЧ 2019 года, Россия с большим отрывом занимает первое место по количеству жалоб в организацию, на страну приходится около четверти от всех поданных заявлений. По словам Петра Хромова, большая часть из них признается неприемлемыми из-за неправильного оформления, зато в случае принятия к рассмотрению суд примерно в 90% случаев встает на сторону потерпевших. И на данный момент это практически единственная возможность получить компенсацию в случае применения насилия со стороны силовиков на массовых акциях протеста.

«Даже в тех случаях, когда пытки применяются в отделах полиции, нам чаще удается привлечь сотрудников к ответственности в российских судах, — говорит Петр Хромов. — Другой вопрос, что сейчас массово идут нарушения по условиям содержания, и я думаю, что здесь есть перспектива обращаться за компенсацией вреда в национальные суды, здесь, может быть, что-то получится у людей, которые подверглись такому, по сути, жестокому бесчеловечному обращению».

* Выполняет в России функцию инагента.