Самые важные тексты и срочные новости от «Таких дел» в моментальных уведомлениях
Подписаться

Мои родители — фэтшеймеры

Иллюстратор: Катя Вакуленко
Иллюстрация: Катя Вакуленко для ТД

Мы часто, и в детстве, и во взрослом возрасте, слышим от своих родителей комментарии по поводу своего веса. Тонкие и не очень намеки, шутки, добрые советы, а то и вовсе прямое унижение — в том или ином виде это сопровождает многих всю жизнь. Что самое грустное, мы к этому привыкаем. Сегодня я расскажу, как это было у меня

Они оба прочитают этот текст — каждый в своем городе. Она, скорее всего, обидится; он, скорее всего, рассмеется, и оба точно или обесценят, или будут отрицать. Ну да ладно, мне не привыкать, и пишу я это в любом случае не для них и почти даже не для себя.

Когда мне исполнилось тридцать семь, я получила от отца поздравление с днем рождения, которое заканчивалось фразой: «Расти большой — и худой». Я привычно посмеялась. Потом разозлилась. Потом обиделась. Потом — привычно — разозлилась на себя за то, что обиделась. Но осадок остался. Я до сих пор помню это сообщение.

Таких и разных других фраз — шуток, озабоченных высказываний, намеков, прямых претензий — по поводу того, что неплохо бы мне похудеть, я слышала от родителей десятки, а может, и сотни раз на протяжении как минимум половины своей жизни. 

Я росла обычным ребенком — не толстым и не худым, скорее, средним. Никаких комментариев со стороны родителей на тему веса я не помню в детстве — это началось в подростковом возрасте. Когда мне было пятнадцать, я уехала на год в Штаты по обмену и вернулась поправившись. Обычное дело: все, кого я знала, набирали вес за год в стране бесконечного арахисового масла и бургеров. Это был 1996 год, и многое я там попробовала просто в первый раз — еды было неограниченное количество, причем такой, которой никто никогда не видел в маленьком Ставрополе, да еще и в девяностые. Встретив меня в Шереметьево, оба родителя были в шоке и скрывать свой ужас не хотели и не могли.

Дальше мама усиленно занялась моим похудением, а отец — шутками.

«Надо успеть до первого сентября, не пойдешь же ты в школу в таком виде!» — говорила мама

Спустя неделю после моего приезда к нам в гости пришли друзья семьи и с порога сказали: «Ну не, ты зря, она вполне проходит в дверной проем». Тогда это казалось всем смешным. Даже мне казалось, что мне смешно. Хотя, конечно, мне было очень обидно. Но я росла в семье, где ныть и жаловаться было не принято, где цинизм и сарказм ценились, а чувствительность и обидчивость — нет. 

Мама была горда собой — ей удалось за пару месяцев меня похудить: сдержанный рацион и гантели под видеокассету Синди Кроуфорд сделали свое дело. Но примерно с тех пор началось это пристальное внимание обоих к моему весу.

Через пару лет я уехала в Москву в университет, они развелись, и казалось, всем не до меня, точнее, не до моих килограммов. Но спустя несколько лет это началось. Их фэтфобия развивалась и крепла в них по отдельности — они не общались, тем удивительнее, как параллельно они двигались в эту странную сторону.

Как-то летом, между вторым и третьим курсом, я подрабатывала в двух местах, чтобы заработать на поездку в Крым, и в процессе сильно похудела — не специально, так получилось. После Крыма я приехала на пару дней в Питер к маме, и она искренне не узнала меня на вокзале: несколько раз прошла мимо, а потом, когда я наконец ее окликнула, она впала в такой восторг, что припоминала мне это потом в течение многих лет. «Маша, ты ли это! Я краем глаза заметила такую загорелую стройную девушку, мне даже в голову не могло прийти, что это ты! Как чудесно! Вот давно бы так!» Комплименты прямо сыпались, но не могу сказать, что мне это нравилось. 

У отца тем временем было другое. Помимо того что он перед встречами (а виделись мы то раз в год, то реже) всегда спрашивал меня, в какой я форме: в зимней или в летней (он называл вариант потолще зимней формой, похудее — летней), так он постоянно фэтшеймил моих девушек.

Одной говорил (в лицо): «О боже, и как ТАКОЕ тело с ТАКИМИ формами может садиться на шпагат и делать колесо! Чудеса! Есть многое на свете, друг Горацио…» Про другую говорил: «Всем хороша: и на велосипеде отлично ездит, и кокос голыми руками раскалывает — но похудеть бы ей на 20 килограммов!» В адрес еще одной как-то сказал: «Эх, вот эта была стройна — жаль, надолго у тебя не задержалась». Про еще одну заявил, рисуя ее портрет: «Эта, конечно, юна и свежа, но скрючена и оттого-таки жирновата». 

Надо понимать, что мои родители — интеллигенция. Она — редактор, он — художник и графический дизайнер. Они за все хорошее и против всего плохого, либерализм (по крайней мере общественно-политический) у них как будто в крови. Тем страннее мне было все это слышать.

Иллюстрация: Катя Вакуленко для ТД

Я пыталась с ними говорить — мне было интересно, какая там логика. Отец отделывался чем-то невнятным вроде эстетики и чувства прекрасного и что жир — это отвратительно. А мать пыталась аргументировать. Сначала тем, что чем я худее, тем красивее, а чем красивее — тем увереннее в себе. Я говорила ей, что моя уверенность в себе не основывается на плюс-минус нескольких килограммах. Потом она пыталась аргументировать успехом в личной жизни: мол, чем худее, тем привлекательнее, но в ответ я просто смеялась и говорила, что у меня и так все хорошо, а когда не очень, то дело точно не в весе. Аргумент про здоровье тоже был, но я всегда чувствовала себя хорошо, плавала, ездила на велосипеде, много ходила — и никаких проблем у меня не было.

Тут хочется сказать, что, как и в детстве, я не была особенно толстой. Но на самом деле абсолютно неважно — даже если я бы весила больше, этому их отношению все равно не было бы оправдания. Я знаю людей, которым их родители говорят про второй подбородок и живот, — и эти люди весят 45, 55, 95 килограммов — неважно. Реальный вес тут не имеет никакого значения. 

Чем старше я становилась, тем больше меня раздражали такие ремарки. Я думала, должно быть наоборот: ты взрослеешь и становишься менее восприимчивым. Но нет — то ли оптика поменялась, то ли количество перешло в качество, то ли я стала совсем обособленная.

И одной, и другому я не раз говорила, чтобы они разобрались со своими комплексами, а не лезли к взрослому человеку с вещами, которые их не касаются. В ответ я получала либо отрицание, либо фразы в стиле «Ой, что ж ты так близко к сердцу принимаешь это — видимо, попало в больное место?» Понять, что любое место станет больным, если в него так усердно тыкать, они, видимо, не могли.

Тот факт, что я часто спокойно могу смотреть на себя в зеркало, чаще всего все же люблю свое тело, не болела ни анорексией, ни булимией и не сидела на антидепрессантах, — это чистое везение. Этого могло не быть. Все могло быть сильно хуже. 

Сейчас мне тридцать девять, и на новогодние праздники я заболела: ковид, причем в очень неприятной форме. Одним словом, мне было очень сильно плохо. Но я не к этому. Первое, что сказала мама, это что нужно сбросить 10 килограммов лишнего веса — и тогда никакие болячки ко мне не пристанут. 

Хочется написать тут: занавес. Но это не конец — все будет продолжаться, как и раньше. Мои родители — прекрасные люди. Они очень много сделали для меня, и я за многое им благодарна. Но даже прекрасные люди могут делать и говорить совсем не прекрасные вещи.

У меня нет рецепта, как с этим бороться. Можно было бы сказать: постарайтесь не обращать внимания, их не переделаешь, но будем честны: это всегда, в любом возрасте будет обидно и несправедливо. Можно посоветовать поговорить с ними, но когда что-то длится десятилетиями, разговоры бесполезны. Я до сих пор не знаю, откуда корни фэтфобии у моих родителей, только понимаю, что лежат они где-то очень глубоко и иррациональны.

Я много раз говорила, что не желаю такое слышать больше никогда, и что? Мама хмыкала в том духе, что, мол, видишь, насколько тебе самой болезненна эта тема, и могла даже на время перестать выдавать такие комментарии. Но фэтшейминг все равно просачивался — сначала в виде подколов, шуток и намеков, а в конце в форме заботы о моем здоровье и причинах моей болезни. 

Читайте также «Не стыдно»   Истории людей, переживших фэтшейминг  

Я знаю, что родители не желают мне зла, говоря все это. И я всю жизнь пытаюсь совершать работу внутри своего разума, чтобы их унизительные слова интерпретировать назад в их любовь и заботу обо мне. Но это утомительно, малорезультативно, да и надоело. 

Я знаю, что моих родителей уже не исправишь. Тем не менее я убеждена, что они неправы. Какие бы благие намерения ими (или вдруг вами) ни руководили — желание лучшей жизни, здоровья или успеха для своего ребенка, — это не повод позволять себе издеваться и шутить над ребенком. Какие бы личные страхи и комплексы вас ни раздирали — говорить такое неправильно. Ни маленькому человеку, ни подростку, ни сорокалетнему взрослому.

А если такое говорят вам, тоже знайте: вы не обязаны это терпеть.   

Спасибо, что дочитали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и интервью, фотоистории и экспертные мнения. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем из них никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать. Пятьдесят, сто, пятьсот рублей — это наша возможность планировать работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

ПОДДЕРЖАТЬ

Еще больше важных новостей и хороших текстов от нас и наших коллег — «Таких дел». Подписывайтесь!

Читайте также

Вы можете им помочь

Помогаем

Всего собрано
1 900 493 359
Все отчеты
Текст
0 из 0

Иллюстрация: Катя Вакуленко для ТД
0 из 0
Спасибо, что долистали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и фотоистории. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас поддержать нашу работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

Поддержать
0 из 0
Листайте фотографии
с помощью жеста смахивания
влево-вправо

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: