Самые важные тексты от «Таких дел» в моментальных уведомлениях
Подписаться
Фото: Юлия Скоробогатова для ТД

Лиза и Настя не попали в ПНИ, хотя должны были. Теперь они живут в большом мире, но люди смотрят на них с жалостью

Лизе и Насте по двадцать пять лет — они смотрят мультики, играют в куклы, собирают конструкторы, поют про «голубой вагон», гуляют с другими «детьми» в цветастых казенных халатах по внутреннему дворику. Лиза бежит навстречу каждому, прижимает бритые головы к груди, оставляет отметины губ на щеках. Медсестра воет сиреной: «Нельзя так делать!» Лиза дрожащей капелькой утекает вглубь двора, замирает. Настя врастает в лавочку, нащупывает свежий разлом кожи под рукавом — в ужасе расчесала, когда «сирена» завыла в прошлый раз. Ногти острой теркой скребут по свежей корочке. 

Насте и Лизе по тридцать пять — они смотрят мультики, поют про вагон, дерутся за конструкторы. Те, кто помладше, напирают, выдирают сокровища более сильными руками. Лиза таскает Насте конфеты с праздничных столов — Настя не ходит на интернатовские сборища, никуда не ходит, сворачивается в клубок, вцепившись в колени, и качается. Под линялым халатом мокнут непроходящие болячки. Лиза больше никого не обнимает как раньше — только редких волонтеров, которые стоят столбом в ее руках.

Насте и Лизе по пятьдесят — они смотрят мультики, тихонько подстанывают «Голубому вагону» беззубыми ртами. О том, что будет с ними в шестьдесят пять, никто уже не узнает. Даже они сами. 

Ничего этого с Настей и Лизой не было. Но происходит с другими людьми, которые попадают в ПНИ. И случится, если Лиза и Настя тоже когда-нибудь туда попадут.

Проект

Лиза и Настя никогда не смогут справляться с жизнью без посторонней помощи. У них нет родителей, бабушек, дедушек, теть, друзей, которые могли бы взять их к себе. Лиза и Настя выросли в ДДИ — детдоме для детей с инвалидностью. Они не пишут, не читают, не говорят. И всю жизнь провели бы в учреждениях: кроме ПНИ, системе нечего им предложить. 

Лиза в квартире ТОКаФото: Юлия Скоробогатова для ТД

Лиза и Настя — ошибки системы, на них алгоритм «отправить в ПНИ и забыть» сломался. Сейчас им больше двадцати лет, и жить в детском доме они не могут. Но вместо взрослого интерната они попали в проект сопровождаемого проживания фонда «Творческое объединение “Круг”» и сейчас живут в квартире на окраине Москвы вместе с сопровождающими. У них есть Катя — руководитель коррекционного направления фонда, организатор, дисциплина и вектор. Есть тьюторы — в квартире с девушками всегда должен быть сотрудник фонда, который помогает им во всем, но ничего не делает и не решает за них. Есть Дина, преподаватель из мастерских, куда девушки ходят каждый день как на работу — валяют из войлока, вышивают, готовят. Вместо мультиков — фильмы с Чарли Чаплином, вместо «Голубого вагона» — Земфира. Вместо маленького двора за колючей проволокой — огромная, текущая во все стороны жизнь, покрытая капиллярной сеткой взрослых, скучных, сложных, бесценных дел. Решить, кто сегодня моет посуду. Не лить воду, потому что счетчик крутится. Выбрать наряд на день и блюдо на ужин. Различать свое и чужое и не брать у соседей ничего без спроса. Различать чужие границы и чувствовать, что можно, а что нельзя. 

«У меня нет задачи изменить общество, у меня задача — вписать в него девушек, — говорит Катя. — Когда мы похожи на окружающих, адаптация проходит легче. И для самих окружающих тоже — они ведь не готовы [к девушкам]. Важно, чтобы все было как у нас — как у взрослых».

Лиза 

«Зачем ты угрожаешь, Лиз? — спрашивает Дина. — Что я тебе сделала? Объясни мне, пожалуйста». По Лизиному кулаку рваным кружевом стекает мыльная пена. «Нха-а-а-а», — выдыхает Лиза, выставляя вперед мизинец. В переводе с макатона — «Плохо себя ведешь, мне не нравится». «Ты сегодня получила слишком много внимания, переволновалась», — Дина кивает на меня и кладет перед Лизой тефтельку из темного войлока — будущие бусы. Кулак разжимается, Лиза бережно накрывает тефтельку «крышкой» из пальцев, начинает катать. Ссора забыта. И тефтелька скоро забывается, сиротливо подплывает мылом на столе. 

Лиза режет яблоки для вареньяФото: Юлия Скоробогатова для ТД

Лиза больше всего любит людей — сегодня у нее в программе я. Она подходит к моему стулу, опускается мощным весом мне на колени, обнимает за плечи, влажно обхватывает раскрытыми губами мой нос и звонко чмокает. Я кое-как выворачиваюсь, тихо прошу так не делать — голос неожиданно получается глухим, плоским, тонет в вязкой патоке вины. 

«А если бы я была на ее месте, вы бы так же были вежливы? Не думаю, — у Кати интонация ровная и прозрачная, без приторных наслоений, без едких примесей. Она очерчивает рукой диагональ от ключицы — это значит “нет” на макатоне. — Лиза, мне очень не нравится то, что ты делаешь. Это некорректно. Человек может сказать “нет”. Пожалуйста, дорогая». Лиза раздосадованно выдыхает, встает с моих колен, мягко обнимает за плечи, гладит по голове — тактильный поток не пересыхает, но входит в русло и больше не затапливает, я выплываю. Лиза тоже — ей очень сложно совсем остановиться, сдержать желание приобщиться ко всему, что хотя бы чуть-чуть дышит новизной и жизнью. Иногда жизнь прорывает шлюзы — однажды Лиза вдруг подошла к Насте и с силой хлопнула по плечу. Просто так, от избытка чувств. 

Лиза режет яблоки для вареньяФото: Юлия Скоробогатова для ТД

«Лиза очень темпераментна, с отсутствием границ, у нее много эндорфинов, ее прет от жизни. Ее бы в ПНИ не закалывали, на нее бы крикнули — и она вела бы себя идеально. Она непослушная, но если бы на нее большая страшная женщина страшно кричала, стала бы послушной, — говорит Катя. — А у Насти не было бы ничего в ПНИ, ничего из того, что есть сейчас. Слабые там закрываются, окукливаются. Ручки на коленочки, покушать, в туалет, поспать, иногда погулять. Ничего бы не было, ни при каком раскладе».

Настя 

«Настя, будешь валять с нами или повышиваешь?» — Дина кивает на разложенные по столу кружочки с пунктирами разных форм — Настины работы в разной степени готовности. Настя низко склоняется к столу, голова утопает в широких плечах, туго облепленных точеным рельефом мышц — такой бывает у профессиональных пловцов. На сильной шее покачивается пушистая гирлянда — Настя валяет себе бусы из войлока, делает серьги, планирует клипсы. Начала еще в интернате, но там мастер-классы были от случая к случаю, а здесь — каждый день. Катя говорит, что Настя так много валяет и вышивает, что скоро будет получать в мастерских зарплату. Еще Настя рисует — закрашивает бумагу разными карандашами, фломастерами, ручкой. Росчерки лежат на листах цветными снопами сена, черно-белой холодной рябью, похожей на метель, плотным сумеречно-синим пунктиром. В таком же стиле получаются вышивки.  

Настя много рисуетФото: Юлия Скоробогатова для ТД

Настя выбирает кружок, достает иголку, кладет ровные стежки на темную гладь. Они бегут друг за другом, зажатые плотным кольцом пяльцев, закручиваются в трехцветную мандалу — белый обнимает синий, из синего брызжет красный. Вдруг локоть взмывает выше, чем нужно, иголка на секунду повисает в неподвижных пальцах. По Настиному лицу пробегает судорога, рука чертит в воздухе исступленные зигзаги. Настя вскрикивает, бросается в коридор. 

— Это что-то гормональное, внутреннее, без понятных нам причин, — объясняет Катя. — У Насти много мужских гормонов, поэтому она такая мускулистая. У нее селфхарм такой порядочный, она расчесывает себе огромные дырки на руках. Но сейчас они прошли. Я всегда думала, что у нее выраженные когнитивные нарушения, она закрытая и никакого развития не будет. Но она раскрывается, и это офигительно. Уходит эта депрессивная осанка, зажим физический. В ПНИ бы это было точно, пожизненно. 

— Она стала спокойнее, — кивает Дина, — я видела ее летом еще немножко плачущей. Сейчас она спокойнее. У нас прогресс в том плане, что мы понимаем, что мы сами заправляем нитку…

Она сама заправляет нитку. Вот это вот слияние… — Катя перебивает собственную фразу, сказанную, видимо, уже не в первый раз. Дина активно кивает. — Ну если я про свою дочь 23-летнюю буду говорить «мы»? «Мы покушали», «мы пописали». И в интернатах они тоже вечные дети. Но они же не дети, они девушки. 

НастяФото: Юлия Скоробогатова для ТД

Лиза снимает Катю на мой телефон, открывает настройки, включает «петлю» — Катин рот открывается и закрывается («девуш-ки») в бесконечном бумеранге. Лиза хохочет. «Можно вас сфотографировать?» — спрашиваю я. Лиза приглаживает розовые прядки, цветной шторкой свисающие с бритого затылка, — сама выбрала стрижку и попросила покрасить. Смотрит фотографию. Кривится. «Нхэ-э-э-э» («Удали»). 

Настя возвращается, садится к столу, дошивает последнюю черточку, кладет иголку — нитка тонкой красной струйкой бежит по столу. Занятие закончено. Пора на улицу — долго гулять до дома. 

На улице

На улице спортивная площадка, но Лиза и Настя предпочитают детскую. Ватрушка рассекает сырой воздух, Лиза хохочет, запрокидывает голову — стразы на берете глотают редкие солнечные лучи, выплевывают теплые блики. Берет немодный, «бабушкин», но она такой захотела — не отговорить, надо уважать. 

На девушек смотрят прохожие. Глаза попадаются всякие — добрые, равнодушные, жадные, испуганные. Одни смотрят сквозь, не видя, другие намертво впиваются в «не такие» лица, неактуальные наряды, неожиданные звуки, другие движения. 

«На них смотрят с жалостью. Жалость — это неправильная мотивация. Я к ним жалости не испытываю. Я могу им посочувствовать, но жалость — нет, — говорит Катя, пока нас никто не слышит. — Они такие же, как мы с вами, ничем не отличаются. Я думаю, что они впишутся, очень хочу, чтобы у них было свое пространство. ПНИ — это физическое пребывание, я не знаю… я хочу, чтобы они жили». 

Для этого фонду нужны деньги на продолжение проекта. Имеющихся средств хватит на полгода — Катя уже ищет ресурсы, чтобы продолжать снимать квартиру и платить зарплату тьюторам, но пока их нет. Любая сумма — шанс, что Настя и Лиза никогда не попадут в ПНИ. Что жизнь не пересохнет, а будет течь дальше — яркая, густая, сложная. Настоящая. 

Сделать пожертвование
Выберите тип и сумму пожертвования
Поддержите, пожалуйста, наш фонд

Мы существуем только на ваши пожертвования. Вы можете добавить процент от пожертвования на развитие фонда «Нужна помощь»

Читайте также

Вы можете им помочь

Материалы партнёров

Всего собрано
2 438 727 282
Все отчеты
Текст
0 из 0

Настя

Фото: Юлия Скоробогатова для ТД
0 из 0

Лиза в квартире ТОКа

Фото: Юлия Скоробогатова для ТД
0 из 0

Лиза режет яблоки для варенья

Фото: Юлия Скоробогатова для ТД
0 из 0

Лиза режет яблоки для варенья

Фото: Юлия Скоробогатова для ТД
0 из 0

Настя много рисует

Фото: Юлия Скоробогатова для ТД
0 из 0

Настя

Фото: Юлия Скоробогатова для ТД
0 из 0

Пожалуйста, поддержите проект «Трудоустройство и сопровождаемое проживание для людей с ОВЗ» , оформите ежемесячное пожертвование. Сто, двести, пятьсот рублей — любая помощь важна, так как из небольших сумм складываются большие результаты.

0 из 0
Листайте фотографии
с помощью жеста смахивания
влево-вправо

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: