Архив метки: реабилитация

0

Дышать на глубине ночи

Когда кожа чувствует влагу, Сергей снова проваливается в бассейн. Чувствует, как его тело вдруг обмякает и перестает слушаться, а из легких выходит последний воздух. И наступает тьма.

Только сквозь нее еще несколько секунд слышен голос 13-летнего сына, кричащего на весь бассейн: «Па-па-а-а-а-а!»

Очнется Круглов лишь через несколько дней. В реанимации. Перелом позвоночника, частичный разрыв спинного мозга, полный паралич. 

«После всего, что произошло в моей жизни еще до травмы, я стал фаталистом. Был готов ко всему, — говорит он. — Но раньше все было в моих руках, я мог предпринимать все, что нужно, чтобы выжить, а сейчас я ничего не контролирую…»

После перелома Сергей не мог сам даже дышать.

Его история о том, сколько может выдержать человек. И не сломаться. 

Сергей говорит: «Я бы хотел, конечно, узнать, зачем мне все это… Но пока ответа нет». 

Фаталист

Шесть лет назад Сергей с женой ждали второго ребенка. Шел седьмой месяц беременности, когда Лике стало плохо, поднялась температура. Вечером Сергей отвез ее в больницу. Утром на телефонный звонок врач сказал: «Лучше приезжай». 

Лика умерла ночью, ребенок тоже.

Иллюстрация: Анна Иванцова

«У нее уже вообще не было лейкоцитов в крови, понимаете, ни одного», — пытался объяснять Сергею врач. Рак крови. Cергей винил себя: проглядел, не спас. Винил врачей: не заметили, не спасли. Но перед сыном делал вид, что ничего не случилось, — мама долго болеет, но скоро вернется. Владику было тогда шесть лет. Сергей записал сына в кружок английского, школу программирования и на тхэквондо — отвлечь ребенка, чтобы не чувствовал пустоты дома. Он укладывал сына по вечерам спать, рассказывал сказки, а сам ворочал на сердце невыплаканное горе. Рассказал правду только спустя год. 

«Была зима, поздний вечер, я укладывал Влада спать и начал говорить что-то про ангелочков… А сын на меня так серьезно посмотрел и сказал: “Папа, не переживай, все будет хорошо”». 

Но той зимой Сергей узнал, что у него самого рак. Говорит: «Я просто сам себя съел после смерти жены…» Про свою болезнь он сыну тоже не сказал. 

В питерском центре гематологии им. Горбачевой, куда Сергей приезжал каждые две недели из родной Астрахани, он был самым веселым пациентом в палате: «Там все лежали и умирали, а я входил такой на позитиве и юморил — всему назло. Хотел доказать, что может быть по-другому. Там проходили химию люди со всей страны, и я решил, что раз я приезжаю на машине, то буду показывать ребятам, которые со мной лечатся, город». 

Каждые две недели, сразу после процедур, Круглов забивал свою легковушку бледными людьми с бинтами на локтевом сгибе и вез кататься по Петербургу. Парень из Хабаровска попросился вместо Петергофа и прочих достопримечательностей в питерскую «Икею», которой не было на Дальнем Востоке, — и Сергей помог ему выбрать шкаф. 

Сам, несмотря на строгие запреты врачей, каждый день отжимался и бегал. 

Всего было запланировано шесть курсов химиотерапии — Сергей вошел в ремиссию через четыре. 

…И тогда, впервые после смерти жены, показалось, что жизнь берет свое. За сыном все это время присматривали бабушка и дедушка, карьера (газовик, он работал в «Новатэке») шла в гору, недавно ему исполнилось 33 года.

«Самое обидное, что все так глупо получилось! — говорит Сергей, а я приближаю свое лицо к его лицу, чтобы расслышать шепот, не отводя глаз от его губ и достраивая пропущенные звуки там, где ему на них не хватило дыхания. — Я прыгал с парашютом, гонял на мотоцикле, катался на сноуборде, служил в армии наконец. А сломался так глупо…» 

На геленджикском курорте он, кандидат в мастера спорта по плаванию, врезался головой в бортик бассейна. 

Нет, он не прыгал с разбегу рыбкой. Нет, не был пьян. С ним не произошло ничего из того, что часто предшествует несчастным случаям и страшному диагнозу: перелом позвоночника на уровне С1—С2 и частичный разрыв спинного мозга. Сергей просто плыл. Дельфином, своим любимым стилем, плыл как никогда быстро, хотел похвастаться перед сыном и братом. Но бассейн оказался сделан не по стандартам, короче, чем Сергей привык.

«Последнее, что помню: я понимаю, что не могу поднять голову от воды, воздух заканчивается и сейчас мне нужно будет вдохнуть воду… И я вдыхаю ее». 

«Па-па-а-а-а-а!»

Бассейн. Иллюстрация: Анна Иванцова

Брат Сергея, вытащив его из бассейна, два часа делал ему искусственное дыхание, до самого приезда скорой. 

Потом врачи объяснят, что перелом на уровне позвонков С1—С2, отвечающих за дыхательный центр, и частичный разрыв спинного мозга приводят к гибели либо в первые часы после травмы, либо в первые пару лет от сопутствующих осложнений, пролежней и пневмоний, набрасывающихся на парализованное тело.

Всему назло

Здесь приходит пора сказать о еще одном Круглове. Об отце Сергея. 

Петр Круглов, заслуженный строитель России, помнит все случившееся за прошедшие с момента травмы два года с точностью до часов и минут — помнит фамилии и инициалы всех встреченных за время борьбы за сына людей, погоду в дни встречи с ними и даже станции метро разных городов, на которых они встречались, и расписания самолетов, на которых летал за помощью в поиске специалистов и клиник. Это он преодолел это безапелляционное врачебное «Погибают в первое же время…», чтобы вытащить сына. Ему удалось перевезти Сергея в Москву, в одну из клиник.

Там же строитель Круглов узнал о существовании в природе диафрагмального стимулятора — вживляемого в тело прибора, который электрическими импульсами заставляет диафрагму сокращаться. С ним у Сергея мог появиться шанс «слезть» с аппарата искусственной вентиляции легких.

До Круглова этот дорогостоящий прибор, диафрагмальный стимулятор, ставили в России только детям — детям с риском внезапной остановки дыхания во сне. Было решено, что операцию проведут в случае, если Сергей так и не задышит сам. Шансы, как утверждает его отец, были: диафрагмальный нерв, который управляет дыханием, не был поврежден. Требовалась длительная реабилитация, которая могла бы восстановить работу нерва и функцию дыхания. Но врачи, по словам Сергея, «не занимались его дыханием», а готовили его к операции. Кругловы, отец и сын, утверждают, что в итоге операцию Сергею сделали без согласия самого пациента, который в тот ковидный год был совершенно беспомощен и изолирован от окружающего мира, сам он не мог даже позвонить отцу и был зависим от сотрудников клиники. «Сына не лечили от пролежней и не пытались снять с ИВЛ», — говорит Петр Круглов. 

«Перед операцией рядом со мной сели два врача и предложили надиктовать письмо моему сыну Владу или записать видео», — вспоминает Сергей. Но он не хотел прощаться. Не хотел никаких писем. Он сипло произнес: «Нет». Он собирался пережить и это. 

Имплант установили, но пользы он не принес: по неизвестной причине при подключении он вызывает невыносимую боль со стороны одного из электродов. А Сергей дышит — сам.

Без ИВЛ, без помощи стимулятора, который зашит внутри. Но одному в таком состоянии, даже с несгибаемой волей, не выплыть.

Человек на два часа

«Я не верил, что Сережа задышит сам, я знал это». 

Реабилитолог Владимир Качесов приходит на съемную квартиру Кругловых в Москве и пробует отключить аппарат ИВЛ с тем расчетом, что, если Сергей «продержится» 15 минут без аппарата, значит, и дальше сможет сам. Сергей дышит. Пять минут. Десять. В голове начинает немного гудеть и устает грудная клетка, но дышит. Он впервые дышит сам почти за два года, проведенные под аппаратом, из них в основном в одиночестве палаты, в которую из-за ковидных ограничений не пускали даже отца. Он дышит. Час, два, 13 часов. С самостоятельным дыханием его наконец принимают в реабилитационный центр — и прогресс идет каждый день: разрабатывается голосовой аппарат, появляется чувствительность в конечностях — покалывает, жжет, болит. Чувствительность возвращается по миллиметру, и каждый — как отвоеванная территория. «Эти два часа каждый день, пока идут занятия, я чувствую себя человеком — я двигаюсь!» — говорит Сергей.

Но как только наступает ночь и приходит пора ложиться спать, он перестает дышать. 

Ночь приносит кошмары, в которых он задыхается во тьме, и запаса воздуха хватает еще на три секунды, две, одну — а потом он вдыхает тяжелую плотную воду. Страх задохнуться парализует. И Сергей тихим голосом подзывает сиделку, чтобы она подключила ИВЛ. Так он дышит до утра. 

«Такого никогда со мной не было — ни такого страха, ни тупика, — говорит Сергей, подставляя лицо небу. — Даже когда я болел раком, все было в моих руках, а сейчас я не могу ими даже пошевелить…» Он полулежит в коляске в зеленом дворике реабилитационного центра. С неба на Сергея летят березовые «вертолетики». Он не может снять их с век сам — но ощущает прикосновение моей руки. «Сейчас нет ни одной клеточки в теле, которую я бы не чувствовал!» — с силой выдыхает он.

Маршрут помощи

У папы Сергея иногда опускаются руки. Он искал чуда, стучал кулаком по столу, был готов звезду добыть с неба — Петр Круглов неудобный, неуемный человек, который сделал для сына больше, чем, кажется, было возможно. Но и у таких гигантов духа силы заканчиваются — как воздух под водой. 

Иллюстрация: Анна Иванцова

«Сейчас заканчиваются средства, которые выделяли на Сережино лечение спонсоры, и моей зарплаты не хватает: оплачивать съемную квартиру, сиделку и реабилитацию», — говорит он.

Фонд «АиФ.Доброе сердце», который помогал Кругловым собрать деньги на оплату операции, не оставил их и после того, как его финансовая поддержка была исчерпана, — и Сергея взяли на программу «Сопровождение».

«С 2021 года фонд реализует программу “Сопровождение семей “Маршрут помощи” — это весь тот объем помощи, который мы можем оказать, помимо финансовой, — рассказывает врио директора фонда “АиФ. Доброе сердце” Светлана Горбачева. — Дело в том, что не по каждому пациентскому запросу мы можем дать положительный ответ: часто приходят обращения, которые попадают мимо наших приоритетных направлений помощи, но и в этом случае мы стараемся не отпускать человека с пустыми руками и сопровождаем каждый кейс информационной поддержкой, психологической и юридической, таким образом не отказывая никому». 

…Нам с Сергеем остается только попрощаться, и я знаю, что он чувствует тепло моей руки на своей. Но я еще не задала главный вопрос, без которого не могу уйти. И не знаю, как об этом спросить. 

Тогда Круглов отвечает на незаданный вопрос сам — потому что чувствует пространство каждой клеточкой. Он говорит своим едва слышным голосом — таким, каким разговаривают словно из-под толщи воды. Но по тому, с каким чувством он это говорит, кажется, что он кричит. 

«Я не сдамся. Я буду ходить». 

Сергей Круглов — уникальный пациент, но у фонда «АиФ. Доброе сердце» есть и другие подопечные, по чьим заболеваниям или трудным жизненным ситуациям фонд оказывает не адресную медицинскую помощь, а подхватывает их в программе «Сопровождение»: это и медицинская маршрутизация, и юридические услуги (выбивание положенных по закону лекарств и средств реабилитации, сложная логистика выплат на детей или получения квот, путевок и так далее), и психологические консультации. С весны 2022 года в программу «Сопровождение семей “Маршрут помощи”» попадают и все обращения от беженцев из Украины. Если пользоваться примером Сергея Круглова, то, пожалуй, «Сопровождение» — это про чувствовать другого каждой клеточкой. То, что позволяет сейчас держаться нам всем на плаву. Поддержать эту программу своим участием можно прямо на портале «Такие дела». 

0

В России запустили онлайн-платформу для детей с протезами рук. Там их учат пользоваться гаджетом

I love school и компания «Моторика» запустили онлайн-платформу для реабилитации детей с протезами рук. Это часть социального проекта «Академия киберлюдей», который помогает пациентам снять страх использования протеза и адаптировать организм к новой руке. Об этом «Таким делам» сообщили в пресс-службе компании.

На платформе есть онлайн-уроки о том, как ухаживать за протезом и как с его помощью успешно выполнять бытовые задачи. Детям также доступны тесты по навыку пользования и консультации с реабилитологами. Для родителей предусмотрены ролики о том, с какими сложностями может столкнуться ребенок с протезом, как его социализировать в школе и детском саду.

«Академия киберлюдей» помогает детям из 16 российских регионов. Для их реабилитации работают онлайн-платформа и служба психологической поддержки ребят и их семей. Очная программа реабилитации позволяет детям справиться со страхом использования протеза и укрепить мышцы всего тела, чтобы лучше координировать движения.

9 сентября завершился пилотный проект программы — «Научи киборга». Благодаря ему шесть детей из Москвы, Челябинска, Краснодара и Перми научились пользоваться протезами рук.

С детьми работали врачи ЛФК, инструктора, клинические психологи, эрготерапевты, врачи по медицинской реабилитации и физиотерапевт. Они не только учили пациентов пользоваться новым устройством, но и помогали физически и психологически адаптироваться к особенностям их здоровья.

«Протезы предоставляются детям за счет государства, но, к сожалению, они ложатся на полку, потому что ими нужно учиться пользоваться, — прокомментировал генеральный директор платформы I love school Алексей Павлов. — Учиться самому для ребенка непросто». По его словам, благодаря курсу дети начали охотно пользоваться новым гаджетом и справлялись с его помощью со многими бытовыми задачами.

«Мы хотим создать в России новую реальность для детей без рук, где киберрука является нормальной повседневностью, как смартфон или планшет», — говорит сооснователь и директор по развитию компании «Моторика» Василий Хлебников.

0

Героиня ТД с инвалидностью смогла попасть на реабилитацию с собакой-поводырем

Героиня «Таких дел», жительница Подмосковья с инвалидностью по зрению Александра Майдан смогла попасть на реабилитацию с собакой-поводырем. До этого с 2019 года девушке отказывали в доступе в разные санатории с животным. Об этом девушка рассказала ТД.

Девушка получила собаку-поводыря Бланку в декабре 2018 года в учебно-кинологическом центре «Собаки — помощники инвалидов» (УКЦ). До появления Бланки Александра постоянно ездила на реабилитацию. С 2019 года девушка пробовала попасть на реабилитацию уже с собакой в крымские санатории по программе для молодых инвалидов Москвы. Услышав, что Александра хочет поехать с поводырем, чиновники отказали ей в путевке, также она не смогла договориться напрямую с санаторием.

«Они сказали: “Или вы поедете без своей собаки, или вы вообще никуда не поедете”, — после чего бросили трубку. Как только у меня появилась собака-проводник, окружная комиссия Москвы решила, что я не нуждаюсь ни в какой реабилитации. Но у меня есть выписки от докторов об обратном, мой лечащий доктор написал, что мне крайне необходима для здоровья смена климата в межсезонье», — вспоминает девушка.

В итоге Александра Майдан попала с Бланкой на реабилитацию в ГБУ «Пансионат для инвалидов по зрению» в Московской области. Девушка отмечает, что это не совсем то, чего она хотела, но в другие санатории ей так и не разрешили поехать с собакой-поводырем.

«Да, [это не победа]. Это совсем другое направление — санаторий для незрячих, в котором нет профильных специалистов. Туда просто не могли не пустить с поводырем. Там был еще один пожилой мужчина тоже с собакой», — подчеркнула Александра.

 

Посмотреть эту публикацию в Instagram

 

Публикация от СОБАКИ-ПОМОЩНИКИ (@guidedogs.ru)

В 15-й статье Федерального закона № 181 говорится, что незрячий с собакой-поводырем имеет право «беспрепятственного доступа к объектам социальной, инженерной и транспортной инфраструктур, к местам отдыха и к предоставляемым в них услугам». Также они могут «беспрепятственно пользоваться железнодорожным, воздушным, водным транспортом, автомобильным транспортом и городским наземным электрическим транспортом в городском, пригородном, междугородном сообщении, средствами связи и информации». При себе должен быть документ, который подтвердит, что собака прошла специальное обучение. При этом люди с инвалидностью неоднократно сталкиваются с тем, что их не пускают с собаками-поводырями в разные места.

0

В Екатеринбурге фонд «Живи, малыш» запустил программу, обучающую родителей детей с ДЦП создавать курс реабилитации на дому

В Екатеринбурге фонд «Живи, малыш» запустил бесплатную программу «Выездная реабилитация», где специалист по адаптивной физкультуре (АФК) и дефектолог учат родителей детей с ДЦП создавать индивидуальный реабилитационный курс для занятий дома. Об этом «Таким делам» сообщили в фонде.

Занятия длятся пять дней, объяснили в организации. Сначала практические занятия проводит инструктор, потом инициатива переходит к родителям. В конце недели специалист смотрит, правильно ли семьи выполняют упражнения. На каждого ребенка составляют свой список упражнений, учитывая его состояние, место жительства и доступный спортинвентарь.

Родители также могут проконсультироваться с экспертами программы, как подбирать необходимые средства реабилитации и лечение ребенка.

Марина Лебедева, мама Арины и Тимофея с инвалидностью, рассказала, что из-за пандемии коронавируса у ее детей отменилось три курса реабилитации. «Мы были очень рады, что специалист по АФК, а потом и дефектолог пришли к нам домой, — прокомментировала женщина. — Они не только отзанимались с детьми очень профессионально, но и указали на специфику упражнений для домашнего использования, которые даже я, мама особенных детей со стажем, не знала». По словам мамы, она индивидуально подобрала занятия для каждого ребенка.

За месяц курс смогут пройти 20 семей. Подать заявку на участие в программе можно по телефону  +7 (952)144-01-66 с 10:00 до 18:00 по будням. Фонд анонсировал запуск программы в Нижнем Тагиле.

0

Служба «Милосердие» запустила проект для реабилитации детей-сирот с особенностями развития

Служба «Милосердие» запустила проект «Сопричастие» для детей-сирот с множественными нарушениями развития. Их будут сопровождать специалисты и значимые взрослые. Об этом «Таким делам» сообщили в пресс-службе организации.

Сейчас в проекте 12 подопечных, они живут в московском государственном центре социальной поддержки и реабилитации детей-инвалидов «Дом детей». Им помогают освоить необходимые для жизни навыки, раскрыть свои способности, научиться самостоятельно есть, ходить, общаться.

Детей сопровождают по методике проекта «Милосердия» «Дети.pro»: для каждого подопечного ежегодно проводится консилиум. В нем участвуют различные специалисты и «личный взрослый» — близкий человек, который помогает познавать окружающий мир, социализироваться и проявлять свою индивидуальность. На консилиуме команда анализирует, как изменились физическое состояние и уровень навыков ребенка за прошлый год, и формулирует новые цели.

Руководитель «Сопричастия» Александра Мартынова прокомментировала ТД, что сопровождение детей-сирот с особенностями развития требует особых знаний и навыков, поэтому одних занятий с психологами, инструкторами адаптивной физкультуры и другими специалистами недостаточно. «Необходимо индивидуальное сопровождение каждого ребенка близким взрослым человеком, который установит доверительные отношения и поможет ребенку поверить в себя, захотеть расти и развиваться», — объяснила она.

0

«Просто никто не видит»: история подростка, употреблявшего наркотики с 12 лет

Сейчас Севе 18, он не употребляет уже больше полугода. Для него это — абсолютный рекорд.

Все изменилось в реабилитационном центре для людей с алкогольной и наркотической зависимостью «Пошитни». Дорога туда из Санкт-Петербурга занимает пять часов. Пока мы с консультантами ребцентра Олегом и Антоном едем, чтобы познакомиться с Севой, в машине играет трек рэп-группы «Адвайта» «Мой Бог»: «За мной, я молюсь за нас, за место на грешной земле, сотканный нами мир, где друг другу чужие мы, прости, мой Бог, я здесь, как и ты, всего лишь гость, мы хотели жить, но не смогли, сами себя внутри сожгли». 

СеваФото: Валерий Зайцев для ТД СеваФото: Валерий Зайцев для ТД

Консультанты обсуждают общих знакомых, зависимых и «чистых».

— А этот, Миша, жив еще?  

— Жив, слава богу. А Серега только что чуть не сорвался, уже нашел аптеку, продавца, который ему трамадол (препарат опиоидной группы, применение приостановлено в России с 17 апреля 2020 года. — Прим.ТД) продал бы. Но в последний момент передумал. 

Такие короткие диалоги — обыденность сотрудников центра «Пошитни», основанного христианами разных конфессий, но одной идеи — подарить людям с зависимостями новую жизнь. 

Зависимый человек приезжает, проходит реабилитацию, живет трезвой жизнью, но, по словам Олега и Антона, в любой момент может сорваться. Тогда его путь, как игра в «Змейке», начинается сначала. А может не начаться. 

Тревожность, трезвость и носки с конопляным принтом

Олег, наставник и консультант по химической зависимости, не употребляет героин уже 13 лет. Он играл с наркотиками в «Змейку» много раз, пока не попал на реабилитацию в «Пошитни». С тех пор, по словам Олега, он «не нюхал даже пробки из-под пива». 

Стаж трезвости Антона меньше, но оба они после реабилитации остались работать наставниками в «Пошитни». И оба сильно «выросли» с тех пор, как бросили употреблять наркотики. Олег рассказывает о ключевых симптомах зависимости:

Реабилитационный центр «Диакония»Фото: Валерий Зайцев для ТД Окно реабилитационного центраФото: Валерий Зайцев для ТД

«Вот эта болезнь, наркомания или алкоголизм, — это совокупность трех составляющих, — рассуждает он. — Невозможность контролировать количество употребляемого вещества — лавинообразный процесс, не зависящий от зависимого. То есть, если я болен, этот процесс от меня не зависит. Второе — человек не может воздержаться от одного раза, то есть он принимает решение не пить или не употреблять, но почему-то не может следовать своему решению. Один раз после длительного воздержания не кажется ему чем-то страшным, и это приводит к срыву и уходу в длительный запой и/или к употреблению. И третье — это тревожность в трезвом состоянии. То есть проблемой, как человек это ощущает, является не само употребление, а трезвость. Мы смотрим на эти составляющие как на физическую, психическую, психологическую и духовную». 

Машина останавливается у реабилитационного центра. По обе стороны здания простираются поля, засеянные и те, что только что вспахали. Вдалеке пасутся коровы. Вокруг коттеджного здания располагаются «кельи» — избушки, в которых живут наставники. Посреди двора — высокая рында, пономарь бьет в нее, чтобы собрать людей с полей на обед. 

СеваФото: Валерий Зайцев для ТД

Мы обедаем все вместе, перед этим — «молитвенное правило»: вся компания читает нараспев молитву. Во время обеда люди по очереди читают главы из Библии. 

Я вижу Севу впервые — розовощекий подросток в носках с конопляным принтом, обутый в сланцы. Носки бросаются в глаза в первую очередь. Сева объясняет, что это — шутливый подарок его матери. «В прошлый раз дезодорант в форме кристалла мне прислала, в этот раз — вот это. Шутница она у меня». Сева употреблял соли (общее неформальное название группы синтетических наркотиков, действующими веществами которых являются синтетические катиноны, смешанные в различных пропорциях со вспомогательными веществами. — Прим.ТД). 

Лейтмотив наркотиков 

Мы стоим прямо в храме, перед иконами, и Сева стесняется говорить о наркотиках «при Боге». Но потом смеется, и мы решаем, что Бог должен все понимать. Сева рассказывает о своих первых детских воспоминаниях: лес, железная дорога, тропинка в деревню, мама и папа ведут его за руку к бабушке с дедушкой, и он просит остановиться прямо у путей — боится поезда…

Первые двадцать минут мы вообще не говорим о наркотиках. 

Игра в в настольный теннис в курилкеФото: Валерий Зайцев для ТД

За первым воспоминанием — другие: музыкальная школа в Сергиевом Посаде, где Сева учится играть на фортепиано, любящая учительница, прогулы, экзамены. Семь лет Сева ходит в музыкальную школу, дома играет пьесы, когда не заставляют заниматься: если бы его не заставляли играть каждый день, он бы, скорее всего, сам это делал. 

Беззаботное детство перестает выглядеть таким, как только речь заходит об отце Севы. Тот часто проводил время в деревне, но не потому, что любил свежий воздух. По словам Севы, он ездил туда «снимать кумары». Сева использует много сленга, который мне непонятен, но «кумары» — самое простое слово: ломка, которую нужно перетерпеть. 

В свободное время, которого у проходяших реабилитацию в день пара часов, они занимаются в импровизированной качалкеФото: Валерий Зайцев для ТД

Но жизнь текла обычно, ровно до тех пор, пока отца не посадили по 228-й статье (Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ и производных). Сева переехал к бабушке с дедушкой. 

Они работали круглосуточно в своем магазине. С девяти утра до девяти вечера мальчик был предоставлен сам себе и вскоре стал обижаться, когда его пытались контролировать. 

«Однажды бабушка приехала домой в восемь, а меня еще не было дома, она со слезами на глазах искала меня по всему району. А я гулял. После этого они решили завести мне няню», — продолжает Сева. 

На территории реабилитационного центра находится много кошекФото: Валерий Зайцев для ТД

Лейтмотив наркотиков проходит через всю его жизнь: молодая няня в какой-то момент забеременела от своего парня, а потом выяснилось, что он наркозависим. С тех пор няни у него не было. 

Отец вышел из тюрьмы, завязал на короткое время, но в итоге начал употреблять еще более яростно — к героину и метадону добавились амфетамины внутривенно. Отец Севы, как потом и сам Сева, любил все смешивать.  

В какой-то момент дома Севе стало тесно, и он начал пропадать. Трижды его объявляли в розыск и искали, в том числе с использованием сил волонтеров «Лизы Алерт». Сева сменил немереное количество квартир в Посаде — «вписок», где употреблял со своими друзьями по несчастью. 

Свинья в хлевуФото: Валерий Зайцев для ТД

Некоторые арендодатели отлично понимали, что сдают квартиру группе подростков с зависимостью, среди которых обычно бывал только один или два совершеннолетних, но их это не останавливало. 

В школе же, где учился Сева и многие другие зависимые подростки, даже не подозревали, что те употребляют наркотики. По словам Севы, там «никто не употреблял и не торговал и только изредка курили траву, но так, чтобы это было незаметно». Таким образом, никто из учителей не предпринимал попыток обсудить проблему с учениками и родителями. 

«Просто никто не видит»

Сева задумчиво смотрит в окно храма. Мы говорим о наркопотреблении в Сергиевом Посаде. Я спрашиваю, так ли там все плохо, он думает и говорит: «Это во всей России так плохо. У меня был друг, не знаю, жив ли он еще, который начал употреблять синтетику в девять лет, с девяти лет каждый день курил спайс. Тоже из Посада. Но в Питере и Москве такая же тема»

Сева пишет дневник во время прохождения реабилитацииФото: Валерий Зайцев для ТД

Зависимого человека нельзя увидеть в толпе, продолжает Сева: стереотипы о «наркоманах» диктуют, что употребление наркотиков возможно распознать, бросив мимолетный взгляд на человека. Черные круги под глазами, одежда лохмотьями, худоба и бледность — «золотой стандарт» описания внешнего вида зависимых в кино и литературе. Но соупотребители Севы были обычными подростками, носили модные вещи, веселились и ходили в школу. А после школы забивались группами на съемные квартиры и начинали пропадать. 

Сева считает, что неблагополучие в плане употребления психоактивных веществ в отдельных городах России — миф, так как в Москве и Северной столице дела обстоят таким же образом. «Просто никто не видит», — уверен подросток. 

Книжная полка с иконамиФото: Валерий Зайцев для ТД

В какой-то момент отец Севы принял серьезное решение: пройти реабилитацию и перестать употреблять. После более чем двадцатилетнего стажа употребления вот уже пять лет, как он «чист». Сева не принимал серьезных решений до последнего момента. 

Однажды он решил завязать на небольшой период, чтобы доказать себе, что у него нет зависимости: не принимать наркотики месяц. Но в месяце, «как назло», оказался 31 день. Сева продержался 30 дней и принял 31-го. «Даже один день не смог потерпеть», — злится на себя он. 

Но и та попытка была не вполне честной: отсутствие наркотиков он каждый день компенсировал ударными дозами алкоголя. 

Окно для раздачи едыФото: Валерий Зайцев для ТД

«Я синячил, как последний урод», — только в таких терминах он говорит о своей проблеме сейчас. 

«Торч», «наркот», «алкаш» — эти слова по отношению к себе и не только очень часто вырываются у него. Я спрашиваю, норма ли для него такая вербализация проблемы. 

Сева признается, что нет, но он часто «грешит» обидным сленгом. 

В «Пошитнях» зависимых никогда не называют как-либо иначе, кроме как «зависимыми». Это — банальная этика, направленная на то, чтобы исключить самоуничижение и стигматизацию. 

Молитва перед едой в трапезнойФото: Валерий Зайцев для ТД

После первой неудачной попытки Сева будто бы оставил мысли о том, чтобы бросить. Появились деньги: по словам Севы, его подруги «разводили» глухонемых выпускников детских домов на их деньги, полученные от государства, а взамен предлагали секс. За несколько месяцев они разжились так якобы на полтора миллиона рублей. Практически все деньги вместе с Севой и другими зависимыми подростками они спустили на наркотики и алкоголь. Потом девушка Севы случайно забеременела от него и была вынуждена сделать аборт. Ей было 16 лет. 

«Курил соль и смотрел на трупы»

Первый психоз от психостимуляторов, так называемый «стимуляторный психоз», тоже не заставил себя долго ждать. Сева принял на вписке ударную дозу солей и вышел «на измену». 

Сева отводит коров на пастбищеФото: Валерий Зайцев для ТД Сева на вечерней дойке коровФото: Валерий Зайцев для ТД Сева на вечерней дойке коровФото: Валерий Зайцев для ТД

«Я просто сошел с ума на какое-то время, дико параноил и не узнавал людей вокруг», — признается Сева. 

В состоянии психоза мальчик отправился со своим другом употреблять в морг, где работала мама друга. 

«Курил соль и смотрел на трупы. Мне звуки со всех сторон мерещились, паранойя, а тут еще и трупы лежат», — вспоминает Сева. После такого опыта он ушел из дома на 18 дней и все это время практически не спал. Но ему повезло: каким-то образом удалось прервать «марафон» и прийти в себя без госпитализации.

Пожарный щитФото: Валерий Зайцев для ТД

Этот срыв он воспринял как последний звонок и призыв к действию. Сева начал ходить на собрания «Анонимных Наркоманов». Но это не помогло — после короткой паузы Сева стал употреблять с двойной силой. 

СеновалФото: Валерий Зайцев для ТД

Вторая и решающая попытка произошла после того, как он потратил отцовские деньги на наркотики. Тогда Сева позвонил отцу, извинился и попросил о помощи: «Я просто сказал, что готов на все. Пора кончать с этим». 

Отец Севы связался с реабилитационным центром «Пошитни». С тех пор Сева не употребляет уже больше полугода, и это его абсолютный рекорд. 

Быки Анатольич и Придурок

Первое время было сложно — работа в поле, коровник, молебны, постоянные «группы», где зависимые обсуждают свои проблемы коллективно, а рассказывать о себе непривычно. Все вызывало отторжение, Сева много раз думал о том, чтобы уехать. Но не уехал. 

Телята. Проходящие реабилитацию самостоятельно принимают роды у коровФото: Валерий Зайцев для ТД Озеро у реабилитационного центраФото: Валерий Зайцев для ТД

Вставать в четыре утра и идти доить коров, признается Сева, было одним из самых тяжелых испытаний. Но и это вошло в привычку. Сейчас он со смехом рассказывает о быках, с которыми приходится тяжело. Одного зовут Придурок, второго — Анатольич. Я спрашиваю: «Почему Придурок?» «Да потому что он придурок!» — шутит Сева. 

Сейчас он готовится к работе в поле: на земле около центра он будет выращивать горчицу и капусту. Больше полугода без тусовок, вписок и «марафонов», только деревня, баня по выходным, строительство нового корпуса, работа в поле и уход за животными. Сева, кажется, сам не верит в те перемены, которые произошли. 

Но больше всего его пугает скорый переезд на социальную квартиру в Питер: там строгости, жизни по расписанию будет меньше, он сможет выходить в город, работать и продолжать реабилитацию уже не в таких «плюшевых» условиях. 

Сева на утреннем молебнеФото: Валерий Зайцев для ТД Сева на утреннем молебнеФото: Валерий Зайцев для ТД

Сева боится сорваться, но в его глазах видна надежда. В 18 лет полгода — большой срок. Он вспоминает отца. Отец — пример для вдохновения и подражания, и, когда Севе будет сложно, его отец будет рядом. Но пока рядом с ним его друзья по несчастью — такие же зависимые от алкоголя и от наркотиков, каждый — со своей уникальной историей. 

Небольшой мужской коллектив кажется очень сплоченным, кажется, что вместе им все нипочем. Консультанты по химической зависимости — «наставники» — не просто персонал, но самые настоящие поддерживающие друзья. 

Консультант Олег «чист» вот уже тринадцать лет, и бросить употреблять у него вышло также благодаря «Диаконии». Не с первого раза, но после второй реабилитации. Он помнит день, когда все закончилось: 4 июня 2008 года он был трезв первый день за много лет, и эта попытка оказалась успешной. Любой зависимый после любого стажа трезвости может сорваться, замечает он, — даже он сам. Но пока не срывается. 

Сева в комнате для сушки бельяФото: Валерий Зайцев для ТД

Сева тоже говорит о возможном срыве, когда мы покидаем здание храма. Но даже если это вдруг произойдет, сообщество центра «Пошитни» поможет ему вновь обрести трезвость. 

Сева с надеждой рассуждает о планах на ближайшее будущее: он хочет открыть сообщество «Анонимных Наркоманов» в своем городе. Со своими товарищами по употреблению он больше не общается, хотя признается, что любит многих из них, — но риск сорваться слишком высок в таких условиях. Кто знает, возможно, они снова встретятся уже в новом формате — самопомощи и поддержки в группе АН, которую Сева откроет в Сергиевом Посаде. А пока центру «Пошитни» нужна поддержка: любая финансовая помощь продлит их подопечным периоды ремиссии и даст шанс на жизнь без зависимости. 

0

Как распознать зависимость и начать реабилитацию?

Новый выпуск youtube-шоу «Больше всех надо» посвящен проблеме зависимости.  Его герои — фотограф Дмитрий Марков и психолог, руководитель реабилитационного центра «Зебра» Екатерина Савина. Вместе с ведущими шоу они поговорили о природе зависимости и пути к выздоровлению.

«Такие дела» подготовили небольшую памятку о том, как распознать аддикцию и какие шаги нужно сделать для реабилитации.

Что такое зависимость?

Зависимость — это расстройство и физиологическое, и психическое. Ее нужно отличать от употребления. Человек, который употребляет, не сразу становится зависимым. При алкогольной и наркотической зависимости происходят нарушения в области головного мозга, отвечающей за деятельность человека, его желания и стремления.

Как ее распознать?

Критерии зависимости по Международной классификации болезней:

  • сильная тяга к приему вещества;
  • потеря контроля над приемом вещества — его началом, окончанием и дозой. В таком случае человек употребляет большее количество вещества, чем планировал, в течение большего времени или переходит на то вещество, которое изначально не хотел принимать;
  • резкое ухудшение физического состояния, когда прием вещества уменьшается или прекращается (синдром отмены), — человек «лечится» от последствий употребления новым употреблением;
  • появление толерантности к веществу — необходимость постоянно повышать дозу для желаемых эффектов;
  • озабоченность употреблением вещества, отказ от других форм наслаждения и интересов — человек закономерно теряет то, что важно в его жизни, тратя время, деньги и силы на употребление;
  • устойчивое употребление вещества вопреки информации о вредных последствиях.

Для постановки диагноза три и более критериев должны проявляться на протяжении месяца или периодически повторяться в течение года.

Также можно пройти тест на алкогольную зависимость и на созависимость близких.

Чтобы распознать зависимость у себя, человек должен обратить внимание на беспокойство родственников, проблемы на работе и прийти на консультацию с психологом или психотерапевтом. Если у родственников появилась тревога, они сами могут прийти на консультацию.

Какие виды помощи существуют для людей с аддикциями?

  • равное консультирование — когда с людьми разговаривают те, кто уже смог преодолеть болезнь;
  • наркологические диспансеры и больницы, где можно без справок и направлений пройти курс детоксикации; 
  • реабилитационные центры, работающие по программе «двенадцати шагов»;
  • государственная система реабилитации в некоторых регионах;
  • церковная реабилитация — предполагает покаяние, систему исповеди и причастия, церковное служение, общинную жизнь. Эффективна для верующего человека.

Из чего состоит реабилитация?

  • детоксикация — отказ от употребления. Как правило, длится от трех дней до двух недель; 
  • лечение отсроченных последствий: болезней сердца, печени, психических расстройств;
  • духовная работа в реабилитационных центрах — до полугода;
  • длительный процесс после реабилитационного центра, при котором человек учится жить благополучно без наркотиков;
  • поддержка с помощью группы «Анонимные созависимые» и подобных ей.

Программа «двенадцати шагов»:

  • признать свое бессилие перед алкоголем или наркотиками;
  • поверить, что более могущественная сила поможет вернуть контроль над жизнью человека;
  • решить поручить волю и жизнь богу, как человек его понимает;
  • оценить себя и свою жизнь с нравственной точки зрения;
  • признать перед богом, собой или другими людьми истинную природу заблуждений;
  • стать внутренне готовым к тому, что бог избавит от всех недостатков;
  • попросить его об этом;
  • составить список людей, которым человек причинил зло, и захотеть загладить перед ними вину;
  • постараться возместить этот вред;
  • продолжить самоанализ, признавать ошибки и исправлять их;
  • молиться и размышлять;
  • донести эти идеи до других людей с зависимостями.

Куда обратиться за помощью?

  • в фонд «Диакония», у которого есть реабилитационный центр для нарко- и алкозависимых;
  • в реабилитационный центр «Зебра» в Москве;
  • в Центр соцадаптации Василия Великого, который занимается реабилитацией подростков, употребляющих психоактивные вещества;
  • в организацию «Гуманитарное действие»Некоммерческая организация, выполняющая функции иностранного агента   в Санкт-Петербурге, в которой есть программа бесплатной и анонимной помощи людям, употребляющим наркотики, «Без ограничений»;
  • в фонд Андрея РыльковаНекоммерческая организация, выполняющая функции иностранного агента  , занимающийся снижением вреда и профилактикой химической зависимости в Москве;
  • в фонд «Зеркало» в Перми;
  • в проект «Подростки и котики», который борется со стигмой по отношению к подросткам с аддикциями, ментальными заболеваниями и опытом пережитого насилия.

Что почитать?

Тексты ТД:

  • о людях разного возраста, которые прошли реабилитацию;
  • о подростках, употребляющих наркотики, и о людях, которые с ними работают;
  • о том, как помогают людям с зависимостью в Петербурге; 
  • о жизни родственников людей с химической зависимостью;
  • о том, как и почему в России подростки употребляют мефедрон;
  • об обязательной реабилитации, на которую задержанных впервые по 228 статье может отправить суд;
  • о том, как реабилитация может превратиться в трудовое рабство;
  • о радостных моментах в жизни наркопотребителей;
  • инструкция, как помочь другу с наркозависимостью.
0

Жизнь, полная романтики

«В 95-м году меня впервые закрыли. Я думал, за что мне этот срок? Ведь раньше я выходил сухим из воды. Спустя долгое время я перефразировал свой вопрос: не за что, а для чего?» — рассказывает Андрей. В середине 90-х, пока он сидел в тюрьме, в Тюмень пришел новый наркотик. Освободившись, Андрей узнал, что все его соупотребители умерли. Из целой компании выжил только он.

«Пошло мое безумие»

Андрей родился в Тюмени, рос без отца. Когда ему было одиннадцать лет, умерла мама — не перенесла операцию на сердце. Пока мама была жива, он хорошо учился, занимался футболом. После ее смерти Андрей жил с бабушкой, но почти все время проводил на улице, а там «быстро все плохое хватается».

Выпивать начал лет в четырнадцать, примерно тогда же стал курить траву. Ему удалось поступить в училище на крановщика мостового, козлового и башенного кранов, но вредные привычки никуда не делись: однажды Андрей бурно отмечал с друзьями экзамены, пиршество переросло в драку. Из училища его выгнали.

АндрейФото: Лиза Жакова для ТД

Потом была армия. Когда он оттуда вернулся, бабушки уже не было в живых, друзья «кто в тюрьме, кто на игле, кто в могиле лежит». Тогда Андрей всерьез подсел на наркотики. «Пошло мое безумие», — говорит он.

Папа, айда!

Андрей вспоминает, что тогда, в 90-е, «не был собой, а хотел быть кем-то» — кем-то таким же крутым, как бандиты. И в конце концов оказался в тюрьме. Там ему встретился человек, который заинтересовался его судьбой. Андрей рассказал ему про свою жизнь, полную, как сам он считал, романтики. «Какая же это романтика? — спросил сокамерник. — Освобождайся, ищи жену, рожай сына!»

Так и получилось: отбыв срок и получив профессию столяра, Андрей вышел на свободу, женился, у него родился сын. Но, как он говорит, «безумие не заканчивалось, безумие продолжалось».

Денег хватало — Андрей работал, обеспечивал семью, обзавелся собственной фирмой, своим магазином. «У меня-то жена была, а вот я у жены не был. Приносил деньги, и все», — признается он. Говорит, что к сыну всегда относился с любовью, с улыбкой вспоминает, как тот сказал два своих первых слова, «айда» и «папа», как засыпал, прижавшись к отцу. Но Андрей употреблял, ругался с женой, и после тринадцати лет его брак распался.

Дойти до дна

Андрей осознал: «за спиной целое кладбище». Друзья уходили из жизни один за другим. Он стал проходить «реабилитации». И они были такими же тягостными, как тюремный срок. Хотелось поскорее освободиться и отметить это как праздник. Попытки вылечиться превращались в замкнутый круг.

АндрейФото: Лиза Жакова для ТД

В одном из центров, которые заявляют, что готовы помочь бездомным, в Челябинске, Андрей работал за еду, рыл зимой траншеи. Выздоровлению это никак не способствовало: получали «подопечные» взамен только скромную пищу и крышу над головой и продолжали пить. Андрей ушел и оказался на улице. Ночевал в подъездах.

«Так я дошел до своего дна», — признается он.

Ему было уже за сорок.

Туда, откуда пришел

Вернувшись в родную Тюмень, он попал в больницу. Состояние было тяжелым, даже ходить Андрей не мог. Полтора месяца в реанимации, знакомые думали, уже не выкарабкается. Но его вылечили от пневмонии, а когда пришло время выписки, на скорой отвезли в тюменский центр «Милосердие».

«Я посмотрел — там один без руки, другой без ноги, третий на коляске. И мне будто кто-то нашептывал изнутри: это же не то, о чем ты думал, не то, чего хотел! Забирай документы и уходи!» Андрея пытались отговорить, но он заявил, что у него «все нормально», забрал документы и вышел на улицу.

АндрейФото: Лиза Жакова для ТД

Ему не удалось дойти даже до ближайшей остановки — расстояние 200 метров оказалось непреодолимым. Сел покурить — не смог подняться. Спасли его неравнодушные старшеклассники: проходя мимо, поинтересовались, могут ли чем-то помочь. Андрей попросил отвести его туда, откуда только что пришел, — в центр «Милосердие». «Тогда началось мое выздоровление, и прошел с тех пор уже один год, шесть месяцев и четыре дня», — улыбается он.

За домом дом

«Какой я алкоголик, какой наркоман? Сам справлюсь!» — протестовал Андрей, когда ему предложили реабилитацию. Но на группу анонимных алкоголиков все-таки сходил. Теперь со смехом вспоминает, как сперва принял эту группу за секту и решил, что у него начнут выманивать деньги. Он просто не мог поверить, что все эти люди действительно не употребляют, не мог представить себе и дня без алкоголя или наркотиков: «Я не понимал, как они живут, почему они довольные и счастливые. А я употреблял — и несчастливый. Смотрел, как они, веселые, стихи рассказывают, и думал, что тут какой-то подвох. Но это было лишь мое предубеждение».

Тогда Андрей познакомился с консультантом Павлом Пономаревым, которого называет фундаментом своего выздоровления или просто Пашей-консультантом. С ним Андрей «осознал всю эту жизнь» и прошел наконец-то настоящую полугодовую реабилитацию.

Тюменский реабилитационный центр был маленький, домашний. «Женщина, которая работала там на кухне, учила меня печь блины. Так приятно, по-матерински!» — с теплом вспоминает Андрей.

Однажды, к собственному удивлению, Андрей обнаружил, что встает в четыре утра и идет доить корову. Да еще и с удовольствием!

АндрейФото: Лиза Жакова для ТД

В деревню Пошитни Псковской области его отправили на полтора месяца — на продолжение реабилитации и стажировку. Чтобы, вернувшись в родной город, он смог работать консультантом по химической зависимости — помогать другим людям.

Говорит, что это, пожалуй, лучший реабилитационный центр во всей России: «Я считал, что центр в Тюмени — мой второй дом. А теперь у меня появился еще один дом — Пошитни. Наверное, именно там я окончательно понял, что зависимость — это болезнь, а не какая-то прихоть, и от этого никто не застрахован. Главное — твое желание жить другую жизнь. Я ведь тоже когда-то не понимал, что есть другая жизнь, для которой мы, наверно, и рождены».

Помогать братьям

Когда Андрей уже собирался вернуться в Тюмень, выяснилось, что тюменский реабилитационный центр закрыли. Людей, которые на тот момент проходили там реабилитацию, не бросили — решили перенаправить в Пошитни. Андрей помог им адаптироваться на новом месте и с тех пор часто навещает, поддерживает.

«Когда мне помогли, я почувствовал любовь, теплоту. Мне этого никогда не забыть, — говорит он. — У меня появилось желание отдавать любовь, которую я получаю. Я очень благодарен всем своим консультантам и просто счастлив от этой жизни. Чувствую себя большим ребенком, постоянно делаю открытия, осознаю что-то новое. Мне очень нравится жить трезво».

Теперь Андрей живет в социальной квартире петербургского благотворительного фонда «Диакония». У него появились друзья и уверенность в том, что и на новом месте он может быть полезен. Андрей помогает бездомным, которых называет братьями, поскольку «сам побывал в этой шкуре», собирает и раздает им теплые носки, жетоны, чтобы люди могли доехать до пункта обогрева или приюта, рассказывает, как получить помощь. Кроме того, он всячески помогает консультанту центра социальной адаптации, а недавно собственноручно делал ремонт в одном из помещений «Диаконии».

АндрейФото: Лиза Жакова для ТД

Отношения с сыном, теперь уже взрослым, Андрею, к счастью, сохранить удалось. Он со смехом признается, что нет-нет да спрашивает сына, не курит ли тот, но в ответ неизменно слышит, что курить теперь не модно. Уже без улыбки Андрей добавляет, что часто просит у сына прощения.

Свой день Андрей начинает с того, что пьет святую воду, читает вслух для всех соседей по социальной квартире молитву, завтракает, идет на работу, потом созванивается с наставником. Андрей старается исправлять ошибки прошлого — возмещать ущерб, который причинил людям в прошлом. В качестве отдыха он ходит с друзьями и коллегами на хоккей, в баню, собирается продолжить играть в футбол.

«Однажды меня спросили: что для тебя важнее — трезвость или Бог? Но без Бога не было бы трезвости, а если бы не было трезвости, то у меня не было бы и Бога», — говорит Андрей.

Андрею помог благотворительный фонд «Диакония». Благодаря ему люди начинают новую жизнь. Некоторые из них, как Андрей, продолжают потом эту цепочку помощи. Пожалуйста, поддержите «Диаконию», чтобы как можно больше людей освободились от тяжкого груза своих зависимостей.

0

Ломаные пиксели

Прошлой весной, чтобы получить заключение психологов для зачисления в первый класс, наша шестилетняя дочь складывала кубики Кооса, проходила тесты на логику и мышление. Теперь все то же самое пришлось делать моему мужу, чтобы восстановиться.

Рассматривая картину «Опять двойка» и отвечая на вопрос: «Что вы тут видите?», Леша с увлечением стал рассказывать, что поза собаки, ее беззаветная любовь к мальчику — это решение всей ситуации. И животное ведет себя мудрее, чем человек, — мать мальчика, не понимающая, что делать с сыном.

В этот момент я, случайный зритель, вдруг поняла, что вся эта ситуация с инсультом повторяет сюжет картины. Что я здесь — мать, недоумевающая, как мы будем теперь жить с этой «двойкой». А выход один — быть как собака: не задавать вопросов, просто быть рядом, наблюдать. И я наблюдаю, запоминаю и учусь у моего мужа, который стоически продолжает вырываться из забытья.

Три дня в неделю я проводила в госпитале с Лешей, а потом уходила работать. За четыре дня он совершенно забывал, что я приходила, и очень грустилФото: Александра Михайлова

Инсульт стал апогеем нараставшего напряжения. Леша — театральный режиссер. Всегда так было, что если он выпускает спектакль, то к нему лучше не подходить и просто ждать, пока все свершится. Но в этот раз все очень обострилось — уж очень тяжело шел процесс работы над новой постановкой. Мы буквально дышали наэлектризованным воздухом несколько месяцев, пока, наконец, не случился этот «взрыв мозга». За несколько минут до разрыва аневризмы Леша разговаривал по телефону со старшей дочерью. Они говорили о том, как здорово, что он дожил до 59 лет без инсультов. А потом, когда я положила его на кровать с внезапной тупой болью, сказал: «Ну вот, только что ведь поговорили!»

Очень трудно в этот момент оказалось не тратить драгоценное время на сомнения, поверить своим ощущениям. Признаться себе, что случилось нечто особенное. Врачи смогли подтвердить кровоизлияние только через шесть часов. 

Самое страшное место в больнице — приемный покой. Скорость твоего сердцебиения взлетает до небес, а в приемном покое ничего не происходит. Больница — хорошее место, чтобы понять, что в мире есть еще какие-то движущие силы, кроме твоих собственных. И эти силы, как подводные реки, — невозможно ускорить.

[td-collage layout=»b-collage_9″ img=»238645¦238644″ caption=»Жизнь в госпитале похожа на межгалактическое путешествие. Провода с электродами и магнит вокруг головы — мы слышали об этом, но никогда прежде не видели вживую¦Фото: Александра Михайлова»]

[td-collage layout=»b-collage_9″ img=»238646¦238647″ caption=»Слева: в госпитале МЧС. Справа: этот кадр был сделан в кабине лифта в больнице. Лечение закончилось, и Леша отправляется на реабилитацию ¦Фото: Александра Михайлова»]

 

Фотография сосудов головного мозга Алексея. Ручкой врач указывает место, где была локализована аневризмаФото: Александра Михайлова

[td-collage layout=»b-collage_9″ img=»238649¦238651″ caption=»Госпиталь МЧС после городской больницы напомнил нам орбитальную станцию. Было удивительно, что оба медицинских центра находятся в одном городе¦Фото: Александра Михайлова»]

 

Будни в госпитале наполнены занятиями. Перерывы только для еды. А вот выходные для Леши были испытанием — слишком много времени на размышленияФото: Александра Михайлова

[td-collage layout=»b-collage_3″ img=»238653¦238654¦238655″ caption=»Рефлексотерапия и остеопрактика для восстановления чувств. Ощущение тепла и холода, вкус еды, чувствительность рук и ног — все это как будто уснуло и медленно пробуждается¦Фото: Александра Михайлова»]

 

В голове Алексея разорвалась аневризма — маленький пузырек на сосуде. Это и привело к кровоизлиянию и инсульту. Алексею сделали операцию для восстановления поврежденного сосуда. На десятые сутки после такой операции пациент может впасть в кому, поэтому нужно принимать сильные препараты, чтобы это предотвратить. Но из-за них восприятие реальности тоже изменяется.

Сейчас Леша рассказывает друзьям, на что было похоже это состояние «внутри» инсульта, и не может подобрать слов. Говорит о том, что время там, как в фильмах у Нолана или, возможно, как в трехнедельном наркотическом трипе. Что о чем-то похожем он много у кого читал, но это непередаваемо.

У моего мужа нарушилась оперативная память и вместе с ней ориентация в пространстве и времени. Врачи говорят, что это временно, но выползать из этого оцепенения долго и трудно. В больнице мы разговаривали с Лешей о чем-то хорошо знакомом, а потом выяснялось, что он не помнит, в какой стране мы находимся. Или обсуждали, с кем сейчас наш ребенок, а потом он говорил, что обязательно нужно позвонить маме, чтобы она приехала. И очень расстраивался, когда я напоминала, что его мама еще до рождения Глаши умерла.

Родители все время были рядом в его снах и галлюцинациях. Давали советы, комментировали происходящее. В какой-то момент Леша сказал, что он никак не может определить, где реальность, а где фантазия. И что ему очень трудно понять, кому верить, — мне или родителям. Но постепенно человеческая реальность взяла верх.

Он мечтал о том, чтобы полежать в ванне. Только в горячей ванне ничего не болитФото: Александра Михайлова

[td-collage layout=»b-collage_9″ img=»238657¦238658″ caption=»Леша рассказывал, что в детстве перед зачислением в детский сад обязательно нужно было коротко стричься. Он вспоминает, как мог целый день играть с ребятами, а потом случайно провести рукой по бритой голове и расплакаться¦Фото: Александра Михайлова»]

 

[td-collage layout=»b-collage_9″ img=»238659¦238660″ caption=»Слева: кубики Кооса. Лешины ненавистные. Справа: Леша¦Фото: Александра Михайлова»]

 

[td-collage layout=»b-collage_9″ img=»238662¦238663″ caption=»Чтобы восстановить оперативную память, нужно усилием воли удерживать фокус на простых задачах. Например, решать математические примеры¦Фото: Александра Михайлова»]

 

Леша сразу запомнил число, когда его выписывают. Но не запомнил, сколько до этого числа осталось дней, звонил мне каждый день и спрашивал, выезжаю ли яФото: Александра Михайлова

 

[td-collage layout=»b-collage_9″ img=»238665¦238666″ caption=»Главное лекарство для Леши — это общение с детьми. Старшие дети приходили дежурить к Леше в нейрохирургию, а младшую не пускали, и она мужественно ждала дома¦Фото: Александра Михайлова»]

 

Желание поскорее увидеть дочь было главным стимулом, чтобы выбраться из больницыФото: Александра Михайлова Мне дали совет: если страшно, нужно шагнуть внутрь и понять, какой страх изнутри. Болезнь близкого человека и ее преодоление — это путешествие через собственные страхиФото: Александра Михайлова После инсульта дома нужно разрабатывать память, мелкую моторику. Так появился повод подружиться с музыкойФото: Александра Михайлова

Процесс восстановления — тот же процесс развития: человек делает шаг вперед и два шага назад. И так раз за разом. Поначалу эти колебания меня вгоняли в отчаяние. Я молча садилась на койку с ощущением, что все труды напрасны: теперь это с нами навсегда, мышцы не разовьются, будет только хуже. Я готова была плакать. Но Леша, улавливая мои настроения, вдруг начинал делать то, что только что не получалось, молча, с огромным усилием, героически. И мое отчаяние уходило.

Когда случился инсульт, я ничего не знала про фонд «ОРБИ», мы справились благодаря помощи друзей и неравнодушных людей. Нам повезло: случаев, когда после геморрагического кровоизлияния человек может избежать инвалидности, примерно 25% в мире! И я даже не представляю, сколько людей сталкиваются с этим заболеванием ежедневно, не имея поддержки, с более тяжелыми последствиями, без возможности проходить реабилитацию после лечения. Об этом фонде должны знать как можно больше людей. Застрахованных ведь нет.

Вот такая история приключилась с намиФото: Александра Михайлова

Ежегодно в России около 450 тысяч человек переживают инсульт. Большинство семей не знают, как поддерживать родных с инсультом и ухаживать за ними. Но чем быстрее начнется грамотная реабилитация, тем больше шансов восстановить память и навыки. «ОРБИ» — единственный в России фонд, который помогает перенесшим инсульт и их родственникам.

Бесплатные консультации на горячей линии по инсульту — один из постоянно действующих проектов фонда. Благодаря горячей линии каждый из нас сможет вовремя узнать, что делать, если с близким случилось несчастье.

Пожалуйста, поддержите фонд «ОРБИ», чтобы никто не оставался наедине с последствиями инсульта. Ваши средства пойдут на обучение новых сотрудников горячей линии — консультантов, медиков, психологов и юристов. 

0

«Не хочу быть овощем и не буду!»

И мы с Таней, его мамой, смеемся, потому что невозможно не хохотать рядом с этим жизнерадостным парнем, который сидит в инвалидной коляске, как будто присел на скамейку отдохнуть и сейчас вот-вот сорвется с места и побежит — к друзьям, к девчонкам, в спортзал, в колледж.

Позвонки «в труху»

Единственное место, куда Никите не хотелось бы снова побежать, — дикий берег одной речушки в Подмосковье. В июне 2020 года Никита отправился туда с друзьями купаться. Он вырос на этой речке — каждое лето семья проводила на даче под Дубной, 16 лет все купались в этих местах. «Культурный» пляж парни не жаловали — там мелко и малышня с мамами плещется. На «культурный» отправилась Татьяна с младшим сыном Ильей. А Никита с компанией таких же подростков — на старое любимое место на диком берегу. Ребята даже не прыгали – берег там низкий, просто забегали в воду и подныривали на глубину. Никита бежал последним. Десять человек окунулись — все отлично. То, что он ударился головой о дно, парень понял по хрусту позвонков и моментальному параличу — тело больше не слушалось.

Чудом друзья заметили Никиту вовремя и догадались, что он не прикалывается. Вытащили на берег, в легких уже была вода.

Тане позвонил муж: «Беда!» Как она бежала на дикий пляж, что думала — не помнит. Никите соорудили носилки из садовой лестницы и матраса, на своей машине выехали навстречу скорой, привезли в ближайшую больницу.

Никита с мамойФото: Владимир Аверин для ТД

«А там нет ничего — ни специалистов, ни аппаратуры. Говорят, надо в Москву. Лето, вечер пятницы, пробки. И куда в Москву, кто примет? И тут с нами начали происходить чудеса, — рассказывает Татьяна. — Девушка, с которой мы отдыхали на детском пляже, оказалась женой спортсмена, он позвонил врачам сборной, те — своим знакомым, и к ночи нас уже ждали в хирургии ДКБ Сперанского. Пока ехали, я себя убеждала, что все будет хорошо. А Никиту даже не нужно было успокаивать, он только одно твердил: “Не хочу быть овощем и не буду!” Дорога была долгая, ехали почти четыре часа. Врачи скорой тогда сказали, что первый раз видят пацана, который мог бы дать фору любому мужчине — так достойно и мужественно он держался».

Два шейных позвонка Никиты оказались разбиты «в труху». В восемь утра он уже был на операционном столе, ему удалили сломанные позвонки, поставили титановую конструкцию. Операция прошла идеально. Дальше все зависело только от настроя. Врачи сказали, что у парня хорошие шансы на восстановление, но он должен работать. И Никита начал работать.

Кто кого?

Реабилитационные центры, постоянные занятия, тренировки на тренажерах под строгим надзором мамы — чтобы не ленился. Очень быстро удалось восстановить руки, даже пальцы стали чуть-чуть шевелиться. Это невероятная динамика при такой травме. Прошло меньше года, Никита уже может самостоятельно надевать футболки и кофты через голову, сидеть, есть, передвигаться на механической инвалидной коляске. Он сразу решил отказаться от электрической в пользу механической, чтобы вести как можно более активный образ жизни. Появилась сначала глубокая, а затем и тактильная чувствительность во всем теле и в ногах, уже получается пошевелить стопами и пальцами ног.

Никита с мамойФото: Владимир Аверин для ТД

Пока Никита с большим отрывом обыгрывает свою травму, но она не сдается — жизнь осложняет множество сопровождающих диагнозов, которые вызваны повреждением позвоночника и нервов. Сначала дыхательная недостаточность — Никита был на ИВЛ, но быстро избавился от трахеостомы. Потом начались проблемы с ЖКТ и самое неприятное — спастика. Мышцы начали «забывать», как правильно двигаться, появились контрактуры, сухожилия стали усыхать, и, если этот процесс запустить, разработать их потом будет невозможно. Поэтому лучшие друзья Никиты сейчас — это специальные тренажеры: они позволяют давать полноценную нагрузку на сустав, обеспечивают его подвижность и сами останавливаются, когда начинается спастика.

В реабилитационных центрах есть такие тренажеры. Но попасть туда по социальной квоте можно всего один раз в год. А платный курс реабилитации стоит от 350 до 700 тысяч рублей. Никите нужно заниматься без перерывов.

Таня стала искать варианты. И снова помогло чудо.

«Везде, где мы лежали с Никитой, нам попадались очень хорошие люди. Как-то раз девушка-санитарка ко мне подошла и говорит: “Вы мне так нравитесь, вы такие позитивные, мне так хочется вам помочь! Моя соседка по даче, Джамиля, работает в благотворительном фонде “Настенька”, пусть она вас проконсультирует, вдруг что-то можно сделать для Никиты. — Тут Татьяна краснеет и опускает глаза. — Знаете, мне так стыдно сейчас, простите меня, пожалуйста. Мне раньше казалось, что благотворительные фонды — это такой развод. Я думала, что деньги, которые с людей собирают, остаются в фонде и не доходят до конкретного ребенка. Смотришь по телевизору историю или боксы видишь для сбора и не веришь, что это правда поможет реальному человеку. А тут мне на своем опыте пришлось убедиться в обратном. Я позвонила Джамиле, она такая спокойная, все выслушала. И сказала, что у них как раз поменялся устав фонда и теперь они помогают детям не только с онкологией, но и с тяжелыми болезнями, с травмами. Спросила меня, что нам нужно».

Никита с мамойФото: Владимир Аверин для ТД

Таня попросила шведскую стенку и два тренажера, чтобы Никита мог заниматься. Фонд «Настенька» открыл сбор.

«И вот мне скидывают ссылку, там наша история, все, как есть, честно написано. И внизу счетчик — сколько нужно собрать и сколько собрано. Я всем-всем отправила эту ссылку, попросила: “Помогите!” Когда знакомые закончились, фонд на радио разместил информацию. Я просто жила этим сбором, молилась, сайт обновляла каждый час. Набрали около 80 тысяч, и все остановилось. И у меня просто сил не осталось. Я ноутбук закрыла и пару дней даже не заходила на сайт. И вдруг мне звонит Джамиля и говорит: “Нашелся благотворитель, который внес сразу всю сумму”. Я бегом на сайт, а там сбор закрыт — и даже с избытком! И тут я расплакалась — я же всегда думала, что люди черствые, что до чужой беды никому дела нет, особенно богатым. А человек взял и полностью оплатил нам все!

Фонд нам уже невероятно помог. У Никиты теперь есть возможность заниматься дома — это обязательный минимум. Но нас не оставляют, все заинтересованы в том, чтобы Никита поправился. И мы вместе с фондом решили попробовать собрать средства на следующую реабилитацию, до лета Никите очень нужно пройти еще один курс. Все реабилитационные центры находятся в Москве, но нам не потянуть стоимость курса».

Давайте работать

Никите нельзя останавливаться. С точки зрения медицины — чтобы не было регресса, чтобы мышцы не забыли, как двигаться, чтобы возвращалась чувствительность. С точки зрения самого Никиты — его просто разорвет от энергии, если он будет лежать дома. Он настроился на работу — давайте работать! Дома тренировкам Никиты помогает младший брат Илья — прыгает по функциональной кровати, дразнит старшего: «А ну догони!» — прячет вещи Никиты и с радостным воплем убегает, пока Никита догоняет его на коляске.

Никита с мамой в реабилитационном центреФото: Владимир Аверин для ТД

Травма старшего брата для младшего тоже стала серьезным испытанием — почти четыре месяца малыш не видел маму, Таня была в больницах с Никитой. Илья очень скучал — по брату даже больше, чем по маме. Когда Никиту привезли, расплакался — не сразу поверил, что тот теперь будет дома.

Никите некогда рассиживаться в коляске — это очевидно. Нужно догнать Илью, обнять нормально родителей, отправиться на прогулку с друзьями.

А пока друзья устраивают собрания на лестничной клетке. Небольшая квартира Ухолкиных не вмещает всю толпу. «Теть Тань, вы не волнуйтесь, мы тут потусим!» — басят мальчишки, выкатывая коляску Никиты в подъезд. Девчонки шлют песни и открыточки во «ВКонтакте». Преподаватели авиационного колледжа, где Никита успел окончить первый курс, ждут возвращения своего студента.

Никита в зале для занятий в реабилитационном центреФото: Владимир Аверин для ТД

«Но тут у меня тоже что-то сломалось, — хохочет Никита. — Я больше в колледж не хочу. Я же с детства мечтал стать врачом, не дотянул по химии до нужного балла. И пошел в авиационный, как отец хотел. А это не мое, я теперь точно понял. Я хочу заниматься реабилитацией. Массажем. Эрготерапией. Это такая область медицины, изучает восстановление после травм. Так что я пока в реабилитационных центрах лежу, я еще и учусь».

Татьяна хватается за голову: «Он меня замучил вопросами! Я по первому образованию медик, так вот мы с ним лежим в палате, он за всеми наблюдает и все спрашивает. Почему такое давление, почему у того зонд, а у этого нет, чем занимается пульмонолог, рентгенолог, что означают показатели на приборах. Следит за мониторами, зовет медсестер, запоминает все. Видимо, эта травма не просто так с нами произошла. Она нам всю жизнь поменяла. И не только в плохом смысле, как можно подумать. Никита нашел свое призвание, увидел смысл. А я увидела, как много в мире доброты, любви, взаимопомощи. Вы когда будете писать статью, вы обязательно напишите две вещи, о которых все должны помнить. Первая: учите детей не нырять в необорудованных для купания местах. И вторая: у каждого есть душа, люди готовы помочь, протянуть руку. Теперь мы это точно знаем».

Никита с мамойФото: Владимир Аверин для ТД

У фонда «Настенька», которому в этом году исполнилось 19 лет, душа огромная. За это время фонд во главе с Джамилей Алиевой помог тысячам семей. Благодаря вам. Душа фонда — это вы, читатели, благотворители, неравнодушные люди, взрослые, которым не все равно.

Пожалуйста, подпишитесь на пожертвование — разовое или ежемесячное — поможет любая сумма! Давайте вместе поддержим фонд, который не оставил Никиту в беде и готов прийти на помощь другим детям — так же искренне, с полной отдачей и верой в победу. Спасибо!

Мы рассказываем о различных фондах, которые работают и помогают в Москве, но московский опыт может быть полезен и использован в других регионах страны.

0

Российская компания разработала экзоскелет для реабилитации детей и подростков с ДЦП и травмами спинного мозга

Российская компания «Экзоатлет» зарегистрировала экзоскелет для реабилитации детей и подростков. Он предназначен для пациентов с ДЦП, рассеянным склерозом и травмами спинного мозга. Об этом сообщает издание Vademecum.

По словам разработчиков, экзоскелет подходит для детей от четырех до 13 лет ростом от 94 до 150 сантиметров. В нем используются интегрированная биологическая обратная связь и встроенная система синхронизированной электростимуляции.

Также компания выпустила второе поколение экзоскелетов для взрослых. Настройки таких роботизированных тренажеров предусматривают восемь вариантов траектории и времени шага и три скорости ходьбы, передает издание. Разработчики подчеркивают, что уровень поддержки пациента адаптируется к его усилиям, поэтому экзоскелет позволяет ходить по лестницам и другим неровным поверхностям.

В июле 2020 года экзоскелеты вошли в стандарт оснащения тренажерных залов стационаров для медицинской реабилитации. В феврале тренажеры с интегрированной биологической обратной связью включили в перечень медизделий для переоснащения онкоклиник. 15 февраля компания «Экзоатлет» получила разрешение на выпуск экзоскелета для детей в России под брендом ExoAtlet Bambini.

[direct_speech align=»center» author_name=»Екатерина Клочкова» author_about=»Директор АНО «Физическая реабилитация»» author_link=»» author_photo=»» source=»» source_link=»»]Я не думаю, что экзоскелет будет каким-то прорывом в реабилитации. Движение, которое ребенок может делать в экзоскелете, не может меняться, оно очень искусственное, как у робота. Дети так не двигаются.

Экзоскелет не поможет детям научиться ходить. В процессе обучения ребенок сам контролирует движение, без самостоятельного контроля за движением навык освоить невозможно. При использовании экзоскелета параметры движения задаются извне, экзоскелетом. Это внешний контроль за движением, которому ребенок должен подчиниться.

Во всем мире развиваются разные роботизированные системы, которые помогают учиться двигаться детям с ДЦП. Например, ребенка подвешивают к потолку, система следует за ребенком и только помогает удержаться ему на ногах. Ребенок сам выбирает направление движения, может свободно играть, например, с мячом. Но пока это экспериментальные установки.

Если человек умеет ходить, но есть задача научить его правильной походке, могут использоваться роботизированные системы. Но говорить об обучении самостоятельной ходьбе в экзоскелете не приходится.

Экзоскелет в основном используют люди со спинальными травмами, намного реже он используется при черепно-мозговых травмах и других повреждениях головного мозга. Есть этическая дискуссия, стоит ли давать человеку с последствиями спинальной травмы ходить только несколько минут в день в больнице или реабилитационном центре. Нужно ли использовать устройство, которое не повышает мобильность и которое нельзя использовать дома, [остается вопросом].[/direct_speech]

0

Девять жизней Дмитрия Сенченко

«Он из тех, кому все время нужно работать, — говорит Таня. — Но в апреле прошлого года, когда все закрылось из-за пандемии, мы целый месяц сидели без дела — ничего не происходило. Переехали на дачу под Всеволожском. 30 апреля Диме стало плохо. Я уехала по делам, и когда позвонила ему вечером, у него был странный голос и очень медленная речь. Доехав до дома, я проверила все симптомы: на инсульт было не похоже, но мне очень не нравилось, как он говорит, — медленно и невнятно. Скорая приехала около 11 вечера, измерили давление — 300. После контузии у него всегда было 220 — ему с ним нормально, но 300 было много даже для него. Почти три часа врачи сбивали давление, сбили до 240 и повезли в больницу во Всеволожск».

«Это ощущалось как сильная странная усталость, а потом началась боль в правой части головы, — рассказывает Дима. Говорит он по-прежнему медленно и не очень внятно. — В больнице я уснул, а утром проснулся — половина тела отнялась. Тогда мне и сказали: инсульт».

«С ним всегда спокойно»

За свои пятьдесят шесть лет Дима пережил и сделал столько, что хватило бы на несколько человек. В детстве учился на музыканта, был прима-балалайкой и дирижером. Параллельно занимался велоспортом — стал чемпионом среди юниоров. Потом пошел в армию, служил в ВДВ, затем учился в Военной академии имени Фрунзе в Москве. Затем — спецназ ГРУ, работа в Звездном Городке и обучение военной медицине в Китае.

ДмитрийФото: Лиза Жакова для ТД

Отпуск Дима проводил в походах. Один прошел весь Самурский хребет на юге Дагестана — сорок дней с палаткой. Потом ходил в Узбекистане и на Алтае — один и с группами, которые водил. Плавал на каяках вдоль Крыма: от Тамани до Евпатории.

В самом начале грузино-абхазской войны в 1992 году эвакуировал женщин и детей из Абхазии. «Люди приехали туда в санатории отдыхать, а тут война началась, это была середина августа, разгар курортного сезона, — вспоминает Дима. — Мы закидывали детей в грузовики как дрова, потому что счет шел на минуты: через час там уже стреляли вовсю. Спасли так триста детей. Три сотни взрослых крестников у меня».

На следующий год отправили воевать в Чечню. Там Дима получил ранение и контузию — мина из миномета разорвалась прямо перед ним. Вернулся в Москву лечиться от последствий, многие из которых — гидронефроз почек, астма и другие — удалось победить только годы спустя, а некоторые, например повышенное давление, так и остались с ним. Большинство бывших спецназовцев из Диминой группы не дожили до сегодняшнего дня.

Дмитрий занимается на велотренажереФото: Лиза Жакова для ТД

«Дима — это человек — подводная лодка, — говорит Таня, обнимая мужа. — С ним всегда спокойно. И даже сейчас, после инсульта, с ним никогда не страшно. У него на самом деле девять жизней. Семь из них, мне кажется, он уже прожил».

«Я все сразу понял»

Таня и Дима познакомились двадцать пять лет назад. Она тогда отходила после тяжелого развода с первым мужем, а его отправили в Питер на дембель. В первый и последний раз Таня купила газету объявлений и в разделе «Знакомства» ответила на одно из них. Димино. Несколько месяцев они писали друг другу письма (бумажные — 1996 год), а потом встретились.

«Помню, мне тогда подруга сказала: “Тебе надо четко представить свою вторую половину, какой это человек”, — смеется Таня. — Я сначала подумала, что за бред, а потом поняла, что это прежде всего должен быть мой друг. И я его представила, даже физически. Когда мы встретились, Дима выглядел ровно так, как я его представляла: такие же плечи, такой же светлый льняной пиджак».

Дмитрий и его жена ТатьянаФото: Лиза Жакова для ТД

Это было в Петергофе. Они гуляли, забыли про время, и их закрыли в парке. Тане понравилось в нем все, даже то, как он помогал другим заплутавшим перелезать через забор. Диме тоже понравилось в Тане все — настолько, что он сделал ей предложение в первый же день. «Я, конечно, была в шоке и ответила что-то вроде “давай сначала присмотримся друг к другу”, — вспоминает Таня. — На что он мне ответил, что он уже все понял».

«Я все понял сразу, да», — добавляет Дима.

Через месяц они стали жить вместе — сначала у Димы в общежитии, потом снимали квартиру. Дима как раз вышел на пенсию, и оба работали на нескольких работах. Через три года Дима поехал работать в Португалию — строить высотные конструкции, потом в Норвегию — ловить рыбу. Работал везде и всем: охранником, строителем, кем только не. А десять лет назад освоил массаж и открыл кабинет в их с Таней квартире в Питере. Довольно быстро от клиентов не стало отбоя. Дима делал классический, лечебный, спортивный массаж, стоун-терапию и шиацу. В последнее время работал по двенадцать часов шесть дней в неделю, но ему нравилось. Год назад началась пандемия — и работы резко не стало. А через месяц случился инсульт.

Самое невыносимое — это беспомощность

Дима пролежал во всеволожской больнице двенадцать дней, после чего его выписали с давлением 220 на 240 и сказали: «Наблюдайте». Таню в больницу не пускали из-за карантина, и все эти дни она сходила с ума. Двигаться Дима не мог, но говорил и был в сознании. От него она узнала, что никакой реабилитации в больнице нет, только капельницы. Врач по образованию, Таня была в ужасе: она знала, что при инсульте крайне важно начать двигать человека уже на вторые сутки. Она обзвонила все больницы, хотела на платной скорой перевезти его в Алмазово в Питер — все бесполезно. Карантин, никто никого не принимал.

ДмитрийФото: Лиза Жакова для ТД

«А я все время лежал, — говорит Дима. — Спасибо, что хоть не привязали: на соседней койке старичка реально привязали». Логопед тогда болел, специалист по ЛФК пришел только через несколько дней и показал, как вставать с кровати (потом выяснилось, что неправильно), и Дима начал хотя бы понемногу садиться. «Самое ужасное — это беспомощность, как будто ты не человек уже, — продолжает Дима. — Очень хотелось двигаться и самому ухаживать за собой, хотя бы в туалет сходить. Но все время приходилось кого-то просить, это было невыносимо».

После выписки Таня начала узнавать, куда можно отправить Диму на реабилитацию. Из-за пандемии почти все центры были закрыты, и приходилось вызывать реабилитологов на дом. Таня была в отчаянии, когда подруга из Москвы посоветовала фонд ОРБИ, который помогает людям, пережившим инсульт. «Я туда позвонила и очень удачно попала на Асю Доброжанскую, эрготерапевта фонда, она сама сразу начала заниматься с нами по вотсапу, — рассказывает Таня. — И посоветовала нам поехать в реабилитационный центр “Янтарь” в Нижегородской области — там и специалисты хорошие, и ценник не такой высокий, как в Москве или Питере. Чудом нас туда взяли».

Жизнь сначала

В «Янтарь» Диму привезли на каталке, а через три недели он уехал оттуда уже в коляске. Центр оказался хороший, и курс реабилитации помог. Таня продолжила писать куда могла — в комитет по здравоохранению, в Роспотребнадзор — с требованием взять ее мужа на бесплатную реабилитацию, но бесполезно.

Три недели в «Янтаре» обошлись им в 360 тысяч рублей. Пришлось влезть в долги и продать дачу под Всеволожском, где они жили во время пандемии.

Дмитрий и его жена ТатьянаФото: Лиза Жакова для ТД

В конце лета Таня таки добилась реабилитации в 40-й больнице в Питере. «Там были хорошие упражнения, но жуткое размещение, — вспоминает Таня. — Палата на семь мест, при этом четверо лежачих, отвратительная еда. Лежачим не меняли памперсы, кругом стояла вонь и царил упадок — в такой обстановке не к жизни хочется возвращаться, а, наоборот, умереть. Как Дима там смог продолжать заниматься и не впал в депрессию — это чудо!»

Когда Таня позвонила Асе Доброжанской в ОРБИ с благодарностью за все, чем фонд им помог, та посоветовала встать на сбор денег для нового курса реабилитации. Тогда была очередь, но им повезло: сбор открылся и освободилось место в реабилитационном центре «Три сестры» в Подмосковье. И вот совсем недавно, в январе, они туда отправились. «Занятий оказалось столько, что было некогда ходить гулять», — вспоминает с восторгом Дима.

«Это, конечно, чудо, я никогда такого не видела, — добавляет Таня. — Абсолютно незнакомые люди собрали нам 440 тысяч рублей на курс. Я не думала, что это вообще возможно».

Дед Мороз, Винни-Пух и Карлсон

В случае Димы все совпало — и быстрая помощь ОРБИ, и качественная реабилитация, и его собственная воля к жизни. «Я довольно быстро понял, что надо заниматься и заниматься, все время двигаться, пусть через боль, но постоянно, — говорит Дима. — Сейчас я уже хожу с палкой, иногда даже сам, надеваю носки с приспособлением, мою посуду. Много чего могу. Занимаюсь дважды в день, в том числе на велотренажере».

Дмитрий и его жена ТатьянаФото: Лиза Жакова для ТД

Было время, когда Дима за всеми ухаживал. Сначала Таню сбила машина — и она лежала полгода, а Дима работал на двух работах, ходил за женой и занимался их сыном Сашей, которому тогда было три года. Потом Танина мама лежала много лет после онкологического заболевания, потом Танин отец попал в аварию и тоже лежал, у него были перебиты обе ноги. Дима всех носил, двигал, всем помогал. «Теперь пришла наша очередь помогать ему», — говорит Таня.

Но Диме явно неуютно в этой роли. Он очень хочет снова вернуться к активной жизни и продолжить делать массаж. Таня шутит: «Откроем кабинет с вывеской: “Одной правой”». Клиенты Димы тоже ждут, что он вернется к работе.

«До встречи с Димой я иногда впадала в уныние, но с тех пор как мы вместе, этого не бывает, — говорит Таня, держа Диму за руку. — Он для меня Дед Мороз, Винни-Пух и Карлсон в одном лице».

Сейчас Таня с Димой собираются продать свою квартиру в центре и купить другую, в пригороде Питера: там и парк рядом, и квартира будет дешевле. Разницу в стоимости потратят на дальнейшую реабилитацию, а часть хотят пожертвовать в ОРБИ. «Они в свое время так помогли нам, и теперь наша очередь, — говорят Таня и Дима. — Это чудо, что есть такой фонд, который бесплатно делает такое большое дело».

Дмитрий и его жена ТатьянаФото: Лиза Жакова для ТД

Давайте вместе с Таней и Димой тоже поможем фонду. ОРБИ — первый в России фонд помощи больным с инсультом и их родственникам. Он помогает подопечным любого возраста совершенно бесплатно, а еще занимается профилактикой инсульта и информированием о нем, оплатой реабилитации, закупкой оборудования для реабилитации и диагностики, написанием, переводом и изданием обучающей литературы для реабилитологов, повышением квалификации персонала.

У фонда есть горячая линия, на которую мы собираем деньги. Позвонив по телефону 8 800 707-5229, любой человек может получить бесплатную консультацию по всем вопросам, касающимся инсульта, — от профилактики до восстановления после него, от юридической помощи до психологической.
У Димы есть все шансы вернуться к полноценной жизни — благодаря своевременной помощи фонда. Пожалуйста, оформите пожертвование в пользу ОРБИ — и тогда такой шанс будет у каждого, кому он нужен!

0

В Красноярском крае арестовали сотрудников реабилитационного центра. По версии СК, они били и держали в подвале пациентов с зависимостью

Суд арестовал директора и сотрудника красноярского реабилитационного центра «Вектор». Их подозревают в незаконном лишении свободы и насилии над двумя пациентами. Об этом говорится на сайте регионального СК.

По версии следствия, с 2018 по 2020 год подозреваемые незаконно держали людей, имеющих алкогольную зависимость, «в жесткой изоляции»: их избивали, обливали холодной водой, принуждали к физическому труду, а занимались этим сотрудники центра или бывшие пациенты.

СК установил, что людей с зависимостью пристегивали наручниками к деревянным чуркам, запирали в холодном подвале глубиной полтора метра и держали там от нескольких суток до нескольких недель.

Против подозреваемых возбуждено уголовное дело, сейчас они находятся под стражей.

0

Страшно повезло

Не дошла

Когда Аня не пришла на учебу, ее подруга начала звонить родителям. Аню разыскивали по больницам полдня — семье никто не звонил. Аню нашли, когда врачи уже готовили ее к экстренной операции — отек мозга, трепанация черепа. Аню пытались спасти.

АняФото: Владимир Аверин для ТД

Сейчас Ане 20 лет. У Ани тяжелое поражение центральной нервной системы и внутренних органов. Аня была в коме и на ИВЛ, умирала от остановки сердца. Аня пыталась выжить.

После аварии она месяц не приходила в сознание. Хорошо, что в реанимацию пускали маму и папу и разрешали оставаться вместе подольше. Они включали дочке музыку, разговаривали, обрабатывали пролежни и верили, что произойдет что-то хорошее. Больше в Аню не верил никто.

АняФото: Владимир Аверин для ТД

Через месяц она открыла глаза, и ее решили выписывать. В никуда, потому что реабилитационные центры брать к себе Аню отказывались. Когда родители приехали ее забирать, сердце Ани остановилось. Аню перезапустили. Реанимация продлилась еще на полгода. А на день рождения Аню разрешили забрать домой.

«Ма-ма…»

Аня — невероятная красавица, русая, стройная и смешливая. На фотографиях до аварии она стоит с лукавой молодой женской улыбкой, маникюром цвета пьяной вишни, модной сумкой-сэтчел песочного цвета и в джинсах скинни. У нее была пушистая челка, как у всех француженок в кино. И челка ей очень шла. Вряд ли парни-однокурсники на лекциях по государству и праву могли сосредоточиться на законах — Аня была важнее. В больнице Аню побрили.

Мама АниФото: Владимир Аверин для ТД

У Ани трахеостома и гастростома. Аня не может жевать пищу сама, с трудом учится дышать без ИВЛ — пока только днем, ночью нужна помощь аппаратов. У Ани больше нет длинных волос и красного кокетливого маникюра. Зато у Ани осталась семья.

Это они — мама, папа и младшая сестра Настя — решили постричь Аню не «под горшок», а салонной короткой модной «пикси». Втроем они сразу поверили, что все не может закончиться в реанимации.

АняФото: Владимир Аверин для ТД

Папа придумывал Ане тренажеры и делал с ней зарядку, массировал костенеющие руки и ноги и разрабатывал суставы. Мама включала дочке песни любимой певицы Адель и меняла перевязки.

Сестра показывала фотографии и шутила: «А тут помнишь, Ань, как мы ржали?» Когда дома появилось инвалидное кресло, Аню начали усаживать и катать по квартире — одно из немногих новых развлечений. Через год она смогла проследить глазами за силуэтом — мама шла по комнате и заметила непривычно долгий взгляд. Аня научилась издавать звуки и, сидя перед телевизором, почти выговаривает протяжное «ма-ма…», когда хочет переключить канал. Ане повезло.

Аня с мамойФото: Владимир Аверин для ТД

Снова родиться

Повезло встретить благотворительный фонд «Дом с маяком» и попасть в их программу для молодых взрослых. Они предоставили семье кислородный концентратор, аспиратор для дыхания, прислали врачей и стали регулярно помогать расходными материалами и консультациями.

Фотография на стене в комнате Ани

«Мы бы завязли без фонда, сами бы ничего не смогли. Когда Аню выписывали из больницы, мы рассылали последнюю выписку во все реабилитационные центры, но получали все время и повсюду “отказ”, “отказ”, “отказ”. До “Дома с маяком” мы были в полном отчаянии, некуда было податься. А сейчас мы можем в любое время дня и ночи им позвонить. В поликлинике, знаете, что бывает? Вызываешь врача, а он даже не приходит, некогда ему. В хосписе такого не бывает, ни в 10 утра, ни в два ночи. Они не бросают и не оставляют», — рассказывает мне Анина мама.

АняФото: Владимир Аверин для ТД

До дня рождения Ани остается две недели — впервые она родилась прямо под Новый год, 31 декабря. Летом, после внезапной остановки сердца, родилась во второй раз.

Хочется пожелать Ане всего и сразу: научиться самостоятельно жевать торт, задувать на нем свечи. Накрасить губы новой помадой, долго выбирая и примеряя оттенки. Заказать себе новую обувь — не каблуки, а ортопедические ботинки для раздробленных в аварии ног. Но красивые ботинки. Под цвет помады.

Аня с мамойФото: Владимир Аверин для ТД

Через две недели Аня, красивая и любимая, снова родится — в 21 раз. Под Новый год. А потом — еще раз в июле. Потому что Ане страшно повезло.

Пожалуйста, поддержите работу «Дома с маяком». Это очень просто — оформить регулярное пожертвование можно за одну минуту.

Мы рассказываем о различных фондах, которые работают и помогают в Москве, но московский опыт может быть полезен и использован в других регионах страны.

0

Школьница из Барнаула придумала тренажер для реабилитации 15-летнего родственника, перенесшего инсульт

16-летняя жительница Барнаула Софья Юркина создала тренажер для реабилитации 15-летнего родственника Володи. У юноши нарушение зрения, и он не контролирует половину тела, пишет «Новая газета».

Володю усыновила бабушка Софьи, когда мальчику было два года. У него врожденный порок сердца, в тринадцать месяцев он перенес операцию, в два года — инсульт.

«Мы выросли с Володей как брат с сестрой. Он не говорит словами, но любит общаться, его нетрудно понимать по интонациям, движениям, звукам, которыми он пользуется, выражению лица. Когда я была младше, меня отправляли к бабушке на целое лето, и мы с Володей проводили очень много времени вместе», — сказала Софья.

Девочка с детства занимается робототехникой. Володя не мог сгибать одну из рук и почти не управлял ею после инсульта. Девочка сказала, что ее родственнику нужна была помощь в восстановлении, но, по ее словам, «ни в России, ни даже в мире не существует тренажеров для слепых детей, переживших инсульт». Она решила сделать для него тренажер в форме перчатки с датчиками, создавала прибор в течение трех лет.

На третьем тестировании Володя смог согнуть пальцы самостоятельно. Материал перчатки создает дополнительное сопротивление, движение требует больших усилий, чем без нее. Когда у Володи получается сделать движение, датчик реагирует мелодией. Для сложных движений Софья подключила программу со звуками нот.

Школьница рассказала «Мелу», что предстоят тестирования перчатки, которые она хочет провести в больнице. За лето она добавила в тренажер датчик пульса, который следит за биением сердца во время игры, и преобразовала внешний вид устройства.

«Но пока что она работает как простой тренажер, контролировать и постоянно мониторить состояние ребенка при помощи моей перчатки еще невозможно. Но я хочу решить этот вопрос. Может быть, это будет даже управление с телефона — просто и понятно. Еще хочется, чтобы она подходила на любой размер руки. Сейчас техническая составляющая универсальна, а вот оболочка — нет», — сказала Софья.