Архив метки: журналистика решений

0

Материал корреспондентки «Таких дел» об амурских тиграх победил в конкурсе филиала WWF на Дальнем Востоке

Корреспондентка «Таких дел» на Дальнем Востоке Софья Коренева взяла Гран-при на 15-м конкурсе природоохранной журналистики «Живая тайга», который организует Амурский филиал WWF России.

Девушка получила Гран-при за аналитическую публикацию «Золото тигров», которая рассказывает про места обитания крупной группировки тигров в Хабаровском крае, где также находится месторождение золота. Софье подарят металлическую статуэтку в виде женьшеня — символ конкурса.

«Я рада, что мой материал выиграл, — поделилась Софья Коренева. — Во-первых, мне бы хотелось, чтобы больше людей обратили внимание на развитие ситуации. Пока не ясно, чем все закончится. Золотодобывающие компании не собираются уходить. Во-вторых, мне было и тяжело, и радостно, и очень интересно работать над темой. В ней было что изучить. Возможно, я даже слишком увлеклась процессом, потому что решила перепроверить все, что возможно.

Я периодически обнаруживала себя, например, подсчитывающей плотность копытных

Наконец, в этой истории собралось столько всего удивительного и яркого: тигры, золото, путешествия по тайге, бравые защитники природы, американец-золотодобытчик в ковбойской шляпе, поселок, где люди хотят просто работы, хлеба, зрелищ, и не нужны им никакие дикие животные, которые бродят неподалеку. Еще в материале были прекрасные фотографии Натальи Булкиной. Думаю, без нее он получился бы намного менее выразительным».

Всего на конкурс поступило 44 заявки от 66 штатных и внештатных сотрудников СМИ Приморского, Хабаровского, Забайкальского краев, Амурской области, Еврейской автономной области, региональных представительств федеральных СМИ на Дальнем Востоке и блогеров. Материалы были посвящены различным темам: «Сохранение амурского тигра», «Лес для жизни», «Земля заповедная», «Зеленый пояс Амура», «Страна дикого лосося», «Личность в охране природы», «Присматривай за природой».

Победителей конкурса наградят на школе экологической журналистики «Живая тайга», которая пройдет с 29 июля по 2 августа на базе «Заповедная» в Приморском крае. Во время школы состоится обсуждение и поиск механизмов реально осуществимых практических решений и общественного контроля в сфере природопользования.

0

Фонд «Нужна помощь» открыл прием заявок на курс по созданию фандрайзинговых текстов

Онлайн-школа «Опытным путем» открыла набор студентов на курс «Есть план — будет текст. Как написать свой первый фандрайзинг». Это авторский курс редактора портала «Такие дела» Яны Кучиной по подготовке фандрайзинговых текстов. 

Обучение подойдет сотрудникам НКО, вовлеченным в PR и фандрайзинг, а также журналистам, которые хотят писать о социальных проблемах. Помимо этого, курс будет полезен всем, кто хочет запустить свою краудфандинговую кампанию, начать новый или развить уже существующий социальный проект. 

Студенты смогут пройти обучение с любого устройства — курс состоит из кратких аудиоуроков с конспектами, инструкциями и практическими упражнениями. Помимо базовых знаний о структуре и об особенностях подготовки фандрайзингового текста, слушатели научатся видеть текст глазами своего читателя, искать героев и проводить с ними интервью.

В результате занятий студенты напишут свой текст и смогут получить экспертные комментарии от Яны Кучиной. Обучение начнется 2 марта и продлится четыре недели. Подробнее с программой курса можно ознакомиться на сайте.


Курс «Есть план — будет текст. Как написать свой первый фандрайзинг» был разработан в 2020 году для сотрудников НКО и социальных журналистов. С момента запуска обучение прошли уже три потока студентов. 

Автор курса Яна Кучина семь лет работала главным редактором издательства Livebook. Писала авторские колонки для Русфонда, статьи для «Таких дел» и Forbes.

0

Чтобы выжить, нужно быть полезным

СМИ во всем мире уходят от простого сообщения фактов и становятся чем-то большим. Медиа объединяют вокруг себя сторонников, защищают общие идеи и ценности, помогают решать социальные проблемы, становятся инициаторами общественных изменений: организуют обсуждения актуальных вопросов и борются за справедливость, собирают деньги на операции и в пользу малоимущих семей. Раньше редакторы объясняли подобные инициативы социальной ответственностью, но сейчас, в условиях катастрофического падения доходов от рекламы, клубные модели и социальные проекты, объединяющие и вовлекающие ответственных граждан, привлекают внимание не только общенациональных, но и местных СМИ.

Чтобы выжить, нужно быть по-настоящему полезным обществу. В феврале 2020 года «Такие дела» объявили стратегическим направлением журналистику решений — она сосредоточена не на негативных новостях, а на поиске и освещении ответов на вопрос, как можно эффективнее решать социальные проблемы. Более конструктивные материалы, по мнению сторонников solution journalism, дают сбалансированную картину мира и вдохновляют читателей; показывают возможность влиять на ситуацию, действовать и менять среду вокруг себя к лучшему. Уже весной мы начали понемногу работать в рамках модели solution journalism — пандемия коронавируса только способствовала этому. Теперь мы запускаем небольшую серию публикаций о самой профессии — о том, как журналистика меняется на наших глазах. В первом материале мы начнем с самого начала.

Россияне — ежики в тумане

Летом 2017 года «Ведомости» сообщили, что по инициативе администрации президента РФ формируются экспертные группы для определения образа будущего России. Предполагалось, что накануне президентских выборов получится предложить избирателям позитивную повестку развития страны. 

Журналисты из разных регионов России возмутились, почему будущее страны обсуждается без участия граждан, и совместно с социологами запустили инициативный проект «Идеальная Россия? Представь!». 

«Образ будущего России не должен стать продуктом политтехнологий, навязанным нам удобным власти форматом. Он должен стать моделью, отражающей представления простых людей о том, в какой стране они хотели бы жить, — говорила в интервью Агентству социальной информации журналистка из Самары Инесса Панченко. — И рисовать эти образы должны обычные люди, не ангажированные властью, не мотивированные какими-то преференциями».

30 журналистов региональных и муниципальных СМИ России дали возможность 300 жителям крупных и малых городов, сельских поселений ответить на вопросы о своем будущем, предполагаемом будущем страны и региона, желаемом будущем. Социологи-волонтеры обработали полученные данные и подготовили четыре аналитических доклада. 

Руководитель исследовательской группы «Циркон» Игорь ЗадоринФото: Михаил Почуев/ТАСС

Главный результат проекта был не в собранных ответах, а в нежелании многих респондентов размышлять о будущем. Журналисты, участвовавшие в проекте, отмечали, что впервые столкнулись с таким количеством отказов отвечать на вопросы: очень многие россияне перестали мечтать, планировать свое личное будущее, так как «от нас ничего не зависит». Анализируя полученные ответы, а также отказы отвечать на вопросы анкеты, руководитель исследовательской группы «Циркон» Игорь Задорин сравнил россиян с ежиками в тумане. 

28-летний житель Ульяновска Василий Журавский высказал очень распространенное мнение: «Разные члены общества живут в разных же мирах. У чиновников один мир, у каких-то специалистов — другой, у простых людей — третий. И возможно, если мы научимся сближаться, то и реальность наша станет более адекватной».

Многие участники по итогам проекта переосмыслили свою роль в жизни местных сообществ. Мурманская журналистка Любовь Трифонова не рассчитывала на реакцию властей, но небольшие изменения в общественной жизни произошли. Глава города Заполярного согласился ответить на вопросы о будущем и обратил внимание на одну из проблем — необходимость благоустройства пешеходной зоны «Тропа здоровья». И даже принялся проблему решать. «Я считаю, что это приятный и неожиданный результат моего участия в “Идеальной России”, — уверена Любовь Трифонова. — Нам всем необходимо задуматься о своем будущем и начать его обсуждать».

«Что толку с вашей писанины?»

«Панические» — так описала ощущения от проекта «Идеальная Россия? Представь!» главный редактор батайской газеты «Вперед» Елена Пивоварова. По ее мнению, простые люди и даже эксперты готовы обозначать проблемы, ругать власть, но не предлагают реальные варианты решения проблем, а тем более не видят возможности своего участия в общественных изменениях. При этом в любой, казалось бы, самой простой ситуации, которая может и должна быть решена чиновниками, читатели бегут в редакции муниципальных СМИ: «Спасите-помогите, если не вы, то никто!»

Часто интересы местного сообщества откровенно игнорируются чиновниками — и справедливость приходится отстаивать журналистам. «Я не люблю митинги, — говорит Людмила Кейбол, главный редактор “Змеиногорского вестника”, сделавшая газету центром общественной жизни Змеиногорского района. — Но лозунг “Мы здесь власть!” мне очень близок».

С Кейбол солидарен Сергей Лапенков, исполнительный директор Альянса независимых региональных издателей, в прошлом журналист знаменитой томской телекомпании ТВ2, один из создателей «Бессмертного полка»: «Это наша земля, нам здесь жить, в отличие от губернатора или мэра, мы тут не в командировке. Люди вокруг наши, земля своя. Имеем право на свое мнение по праву рождения на ней».

 

Многие руководители местных СМИ убеждены, что секрет сохранения тиража, расширения аудитории в социальных сетях кроется в стремлении быть «на стороне народа» в проблемных ситуациях. «В последние годы у общества возник запрос на так называемую результативную журналистику, — делится своими наблюдениями Елена Пивоварова, которая не боится поднимать острые вопросы, несмотря на то что учредителем издания является местная администрация. — Читатель постоянно задает вопрос: и что толку с вашей писанины, если дело не движется, если проблема не устранена?»

Общественное безразличие и апатия в США

«Сейчас много говорят о вовлечении аудитории, о том, что она “присоединилась к вечеринке”», — фиксирует смещение акцентов в работе СМИ Татьяна Фролова, преподаватель МГУ, исследователь социальной журналистики. Она уверена, что разноплановое участие читателей, зрителей, слушателей в социальных инициативах СМИ позволяет измерять активность аудитории не только лайками и перепостами. 

Как часто происходит, драйвером изменений в журналистике по всему миру стали США. О необходимости перехода от монолога к активному диалогу во взаимодействии с аудиторией некоторые американские журналисты и исследователи медиа задумались еще в конце 80-х годов прошлого века. В течение десятилетия в США развивалась гражданская журналистика, которую разные теоретики и идеологи журналистских движений называли либо public journalism, либо civic journalism.

С распространением социальных сетей, медийных платформ появилось понятие citizen journalism, обозначающее гражданскую медиаактивность непрофессионалов. Как и любое актуальное движение, гражданская журналистика повлияла на развитие более узких направлений активизма: коллаборативную журналистику (collaborative journalism), журналистику решений (solutions journalism) и другие. 

Как получилось, что отдельные прозрения талантливых журналистов и исследователей изменили атмосферу в обществе и задали тренды в журналистской среде? Что должно произойти, чтобы единичные разрозненные инициативы трансформировались в системные долгосрочные проекты, объединяющие сотни редакций и вовлекающие в общественные изменения десятки тысяч заинтересованных граждан? В США точкой невозврата стали президентские выборы 1988 года.   

Джордж и Барбара Буш во время избирательной кампании президента США, 1988 годФото: DPA/TASS

Предвыборную кампанию кандидатов в президенты эксперты описывали как одну из самых отвратительных в современной истории США и далекую от нужд простых избирателей: грязный пиар, компромат, показной патриотизм. «Политический процесс был сведен к символам в духе клятвы на верность флагу, ежеутренне приносимой миллионами школьников, картинкам и звуковому сопровождению того же типа и сознательному манипулированию общественным мнением», — вспоминает Эдвард Д. Миллер, автор книги «Шарлоттский проект. Как помочь гражданам взять демократию в свои руки».

Выдвигаемые избирателями вопросы тонули в шумихе, а общественное безразличие достигло невиданного уровня. Журналисты были солидарны в стремлении не допустить ничего подобного в будущем. 

Надежда на решение

Добиться от кандидатов в президенты США конкретных и понятных ответов на вопросы, которые интересуют избирателей, — такую задачу поставили перед собой исследователи из Пойнтеровского института и редакция газеты «Шарлотт обзервер».

В январе 1992 года, накануне очередных президентских выборов, они провели опрос 1003 жителей штатов Северная и Южная Каролина, определили актуальные социальные проблемы и сформировали консультативный совет граждан, в который вошло более 500 человек. Главный редактор газеты «Шарлотт обзервер» Рич Оппел пообещал 238 тысячам постоянных читателей, что освещение выборов будет проводиться в связи с теми проблемами, которые назвали рядовые граждане.

Первые материалы «Шарлоттского проекта» были объединены заголовком «Страх перед будущим»: исследователи обнаружили, что уровень тревоги при обсуждении социальных проблем зашкаливает.

Экономика и налоги, преступность и наркомания, здравоохранение, образование, состояние окружающей среды, проблемы семьи и местного сообщества — эти темы журналисты подробно рассматривали на страницах газеты в течение шести недель. Жители региона рассказывали, как та или иная проблема сказывалась на их жизни. В серии материалов журналисты описывали повседневные проблемы трех семей с разным уровнем доходов. Вместо традиционного опроса, за КОГО будут голосовать читатели, избирателей спрашивали, за ЧТО они будут голосовать.

Газета «Шарлотт обзервер»Фото: CogSciLibrarian/CC BY-SA 4.0, https://commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=82963015

Руководитель «Шарлоттского проекта» Рик Тэймс рассказывал, что при подготовке публикаций они задавались вопросом, оставляет ли материал место для надежды на решение проблемы, для активного участия читателей.

Исследование, проведенное после выборов, показало, что редакционная политика «Шарлотт обзервер» существенно изменилась: журналисты переключились с освещения политических маневров кандидатов на анализ актуальных проблем. По сравнению с аудиторией других газет читатели «Шарлотт обзервер» чаще утверждали, что газета помогла им ощущать себя частью политического процесса, они чувствовали связь между освещением газетой кампании и теми проблемами, которые занимают их в личном плане, и, наверное, самое главное — в течение исследуемого периода читатели стали значительно чаще обращаться к газете. 

Преодолеть дезинтеграцию общества

Предвыборные проекты составляли всего лишь 10 процентов от всех инициатив, реализованных в 90-е годы в США и других странах в парадигме гражданской журналистики. Подавляющее большинство было связано с освещением проблем местных сообществ (расизм, образовательное неравенство, бедность и другое). Общим принципом было определение актуальных вопросов с позиции граждан и при их участии. Активно использовались опросы граждан, фокус-группы, делался акцент на личные истории. 

По данным Центра Пью, в течение десятилетия координировавшего и помогавшего в реализации гражданских журналистских проектов, каждая пятая ежедневная газета в США (более 300 ежедневок) была вовлечена в одну и более инициатив движения гражданской журналистики. Журналистское движение охватило 220 городов во всех штатах, кроме трех. Более 160 проектов основывалось на партнерстве газет, радио, телевидения. Во всем мире в 90-е годы было реализовано свыше 600 инициатив в парадигме гражданской журналистики.

Редакторы СМИ, реализовавших один и более проект гражданской журналистики, отмечали, что смогли более эффективно организовать общественную дискуссию, привлекли больше волонтеров, сделали более эффективным решение социальных проблем местных сообществ. 

В 2002 году Льюис Фридлэнд, профессор журналистики Висконсинского университета в Мэдисоне, и аспирантка Сэнди Николс провели исследование 651 проекта гражданской журналистики, которые были реализованы в 1994—2001 годах. Ученые выяснили, что 96 процентов проектов гражданской журналистики использовали «объяснительный» подход вместо традиционного «конфликтного», представляющего две противоположные точки зрения на рассматриваемую проблему. По мнению Фридлэнда и Николс, акцент на объяснительный подход в освещении социальных проблем — одно из наиболее значимых достижений гражданской журналистики.

Ян Шаффер, в прошлом директор Центра Пью, убежден в актуальности принципов и подходов гражданской журналистики, особенно в ситуации дезинтеграции американского общества, которая остро проявилась в ходе избирательной кампании Дональда Трампа.

Стучится и в нашу жизнь правда

В конце 80-х в США вдохновленность переменами сменилась некоторым разочарованием в свободе слова. Этому поспособствовало манипулирование общественным мнением со стороны политиков и замыливание вопросов, актуальных для простых граждан. Но в СССР в середине 80-х журналисты и неравнодушные граждане, напротив, яростно боролись за право объективно рассказывать о проблемах и заявлять свою позицию. Трансформация редакционной политики СМИ проходила под лозунгом: «Наконец-то стучится в нашу жизнь правда. Открыть бы пошире ей двери» (цитата из статьи Татьяны Самолис «Очищение правдой», опубликованной в газете «Правда» в 1988 году). 

По данным исследователей Евгения Ахмадулина и Рафаила Овсепяна, авторов учебника «История отечественной журналистики XX века», в 1989 году в СССР официально выходило 8,8 тысячи газет и 1629 журналов общим тиражом более 450 миллионов экземпляров. Тираж «Аргументов и фактов» в 1991 году был занесен в Книгу рекордов Гиннесса — 33,5 миллиона экземпляров. 

Наталия Ростова, журналист и исследователь медиа эпохи перестройки, описывая вклад СМИ в демократизацию советского общества, обращает внимание на такие прорывные для своего времени форматы, как телемосты между рядовыми гражданами СССР и США, прямые линии с ответственными чиновниками в «Комсомольской правде», ток-шоу с участием молодежи, «неформатные» аналитические программы.   

Москвичи и гости столицы знакомятся с материалами первого дня работы съездаФото: Григорий Калачьян/ТАСС

«Хотя запретные в прошлом темы и открывались для обсуждения, но оставался предел, перешагнуть который означало посягнуть на святая святых — на партию», — отмечают Ахмадулин и Овсепян. Так, в знаменитой статье Татьяны Самолис «Очищение. Откровенный разговор», опубликованной в «Правде» в 1986 году, автор приводила цитаты из писем в редакцию. Размышления простых граждан о чиновниках, саботирующих перестройку, вызвали грандиозный скандал, активно обсуждались в коридорах власти, а увольнение Самолис не состоялось только благодаря вмешательству генсека Михаила Горбачева. 

В отличие от официальных СМИ альтернативная пресса, прямая наследница самиздата, стремилась полностью избавиться от навязанных ограничений в обсуждении актуальных для общества вопросов. По данным Ахмадулина и Овсепяна, с 1987 по 1990 год численность подобных неподцензурных изданий возросла почти в 100 раз и к 1991 году составила не менее 2 тысяч, а разовый тираж — несколько миллионов экземпляров.

«Настоящей парламентской революцией» назвали журналисты западных СМИ (чьи слова приводит Наталия Ростова) Первый съезд народных депутатов СССР, состоявшийся в 1989 году. Не менее революционными стали и прямые трансляции заседаний на государственном телевидении, которые в общей сложности собрали аудиторию 200 миллионов человек. Откровенное и нелакированное обсуждение деятельности КГБ, войны в Афганистане, межнациональных конфликтов настолько приковывало внимание советских граждан, что привело, по данным официальных лиц, к падению производства на 20 процентов.

Предвыборные встречи с избирателями, наказы граждан, озвучиваемые на заседаниях съезда народных депутатов, острая полемика, нарушающая регламент прений, дискуссионные программы на телевидении и ошеломляюще откровенные статьи в газетах давали надежду на объективное и конструктивное обсуждение будущего советского государства и на гармоничное развитие гражданского общества. 

Учиться быть человеком

Почти сто лет назад философ Джон Дьюи сформулировал целевую установку, которая актуальна и сегодня: «Демократия должна зарождаться дома, а таким домом для демократии является сообщество ближайших соседей. Без восстановления жизнедеятельности местных сообществ общество не сможет разрешить своей главной проблемы — проблемы нахождения и идентификации самого себя».

Джон ДьюиФото: Eva Watson-Schütze/commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=11613995

В 1927 году Джон Дьюи, размышляя об «обществе и его проблемах», утверждал: «О том, что жмет ботинок и в каком именно месте он жмет, лучше всех известно тому, кто носит этот ботинок — даже если классный сапожник лучше его знает, как справиться с этой проблемой». Философ настаивал, что индивид — это не что-то определенно и неизменно данное, существующее. Учиться быть человеком, по его мнению, значит вырабатывать в себе при помощи коммуникативной обратной связи самосознание индивидуально неповторимого члена сообщества. При этом социальные институты Дьюи рассматривал как средства создания (creating) индивидов.

Спустя 70 лет, в 1998 году, один из идеологов гражданской журналистики профессор Университета Нью-Йорка Джей Розен написал, что важно не только информировать, но и формировать (form) общественность (public).

Смещение акцента с просветительской и ценностно ориентирующей функций СМИ на социально организаторскую стало во многом революционным и заложило основы для развития таких направлений, как журналистика решений, журналистика соучастия, коллаборативная журналистика и другие. В первом тематическом учебном пособии было зафиксировано, что журналист должен отстаивать принципы и методы демократии, а не конкретные пути решения той или иной проблемы.

Коммуникативное действие

Профессор Стэнфордского университета Теодор Л. Глэссер убежден, что гражданская журналистика возникла как ответ на две тенденции: превалирование «плохих» новостей и представление о политике как игре, в которой гражданам отводится роль зрителей, а не участников. По его мнению, гражданская журналистика инициировала и поддерживала «бесконечный диалог» (interminable dialogue — определение, которое использовала философ Ханна Арендт). 

Исследователи феномена гражданской журналистики отмечали еще одного философа, который, возможно, в наибольшей степени вдохновлял инициаторов и идеологов нового журналистского движения. Юрген Хабермас, автор знаменитых трудов «Структурная трансформация публичной сферы» и «Теория коммуникативного действия», по мнению специалиста по западноевропейской философии Нелли Мотрошиловой, противопоставил инструментальному действию (сфера труда, оперирующая критериями эффективности) действие коммуникативное, которое ориентировано не на успех, а на взаимопонимание, консенсус действующих индивидов.

Юрген ХабермасФото: Wolfram Huke/commons.wikimedia.org/w/index.php?curid=4437474

Юрген Хабермас, размышляя о причинах теракта 11 сентября 2001 года, настаивал, что «спираль насилия начинается со спирали нарушенной коммуникации, что — через спираль взаимного неконтролируемого недоверия — и ведет к краху коммуникации». 

Книга Эдварда Д. Миллера «Шарлоттский проект. Как помочь гражданам взять демократию в свои руки» вышла в России в 1998 году. Одним из тех, на кого идеи гражданской журналистики и результаты «Шарлоттского проекта» произвели большое впечатление, был социолог Игорь Задорин, основавший в конце 80-х исследовательскую группу «Циркон» и в конце 90-х работавший в администрации президента РФ. Накануне выборов в Государственную думу 1999 года он вместе с сотрудниками Национального института прессы пришел в авторитетный журнал и предложил использовать шарлоттский опыт в освещении предвыборной кампании.

Руководители издания были не против, но задали один вопрос: «Кто возместит финансовые потери, которые понесет журнал в связи с отказом от политической рекламы, размещаемой партиями?» По словам Задорина, оказалось, что «правда и отказ от “джинсы” тоже стоят денег». Он предполагает, что массовое использование СМИ предвыборной технологии «Шарлоттского проекта» невозможно.

Патернализм уступает активизму

Идеи гражданской журналистики подробно рассматривали ученые МГУ и ВШЭ Ирина Фомичева, Татьяна Фролова, Иосиф Дзялошинский. Эксперты отмечали, что в 90-е годы в российском информационном поле отсутствовал человек как «мера общественной трансформации». Российские ученые предложили собственные определения гражданской активности СМИ: партиципарная журналистика, социальная журналистика, журналистика соучастия. В начале 2000-х Татьяна Фролова провела исследование работы муниципальных СМИ Москвы и предложила три варианта их развития.

Журналисты у Тверского суда, где проходит оглашение приговора Павлу Устинову, обвиняемому в нападении на бойца ОМОНа на несанкционированной акции протеста 3 августа 2019 года в МосквеФото: Сергей Фадеичев/ТАСС

На основе теоретических подходов Фомичевой, Фроловой, Дзялошинского исследователь Надежда Хлебникова защитила в 2011 году кандидатскую диссертацию на тему «Общественные инициативы в медиапространстве гражданской журналистики». Она представила опыт реализации 18 проектов, которые редакции СМИ Северо-Запада России осуществляли вместе с НКО и инициативными группами. Тем не менее масштабного журналистского движения, аналогичного тому, что взбудоражило Америку в 90-х годах, в России не сформировалось. Иосиф Дзялошинский констатирует, что «имитация демократических преобразований извратила содержание и одной из основных функций СМИ — функции посредника». По Дзялошинскому, именно возможность для СМИ выступать посредником обеспечивает согласие в плюралистическом обществе, где конфликты признаются и регулируются публично.

В 2010-е годы идеи гражданской журналистики находят воплощение в социальных проектах и редакционной политике российских СМИ. Владимир Касютин, главный редактор журнала «Журналистика и медиарынок», в 2015 году выпустил сборник с описанием лучших социальных проектов региональных СМИ, а на факультете журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова под руководством Татьяны Фроловой осенью 2020 года запускается новый исследовательский проект о социальной активности муниципальных СМИ. В рубрике «Близко к сердцу» «Такие дела» рассказывают о социальных инициативах журналистов и блогеров

«Патернализм уступает место социальному активизму, как бы медленно это ни происходило», — констатирует Татьяна Фролова.

P. S. Мы продолжим рассказывать о журналистских проектах, меняющих мир, но, следуя логике гражданской журналистики, ждем обратной связи: о каких инициативах стоит рассказать, в каких новых проектах вам интересно было бы поучаствовать? Пишите на gatilin@mail.ru

Редактор — Владимир Шведов

[photostory_disabled]

23887

Отлов-стерилизация-вакцинация-выпуск

«Стреляют по собакам», «отравили ядом и оставили умирать», «щенки бьются в конвульсиях» — если вы попытаетесь узнать, что происходит с отловом бродячих животных в России, вы обнаружите десятки пугающих заголовков. Пока зоозащитники возятся с брошенными питомцами и пытаются открывать новые приюты, коммерческие компании в каждом втором регионе решают проблему куда проще.

По договору с муниципальными властями бизнес должен отлавливать, стерилизовать и возвращать собак на улицу. Вместо этого многие убивают животных прямо на улице или проводят эвтаназию уже в приюте.

Собачьи «карусели» и массовые убийства

Самое распространенное средство для убийства бездомных собак — отравленная еда или дротики с ядом, рассказывает директор ассоциации «Благополучие животных» Маруся Лежнева. Яд стоит дешево, а порции для экономии нередко уменьшают, поэтому многие раненые собаки умирают не сразу, а часами бьются в конвульсиях. Потом догхантеры возвращаются, собирают мертвых животных и вывозят на свалку.

Массовые убийства собак совершают не из особой жестокости — это просто выгоднее, чем работать по договору. Как рассказывает председатель «Общества защиты животных в Тюмени» Анна Москвина, подрядчики часто составляют фальшивые отчеты об отлове и стерилизации животных, на самом деле убивая их. Часть нерастраченных денег компания может отдать чиновникам, и проверять их отчет никто не станет. «А методы… какая разница, как убить, важнее же деньги поделить поровну», — говорит Москвина.

Восемь лет подряд Анна и несколько ее друзей-зоозащитников сами ловили с поличным недобросовестных бизнесменов, которые усыпляли отловленных животных. По рассказам активистки, жертвами догхантеров чаще всего становятся старые особи — щенков специально не трогают, чтобы они размножались. Тогда можно будет выигрывать контракты из года в год.

«Могут написать, что на передержке 70 собак, а по факту в приюте всего 11 мест. И где же остальные? Бывало еще, что перевозят нестерилизованных собак с места на место, устраивают “карусели”, чтобы отлавливать одних и тех же животных до бесконечности, “отмывать” деньги», — говорит Москвина.

По закону за отлов собак отвечают муниципальные власти. Многомиллионные контракты на стерилизацию и возврат животных на улицу разыгрывают каждый год. О распространенности сговоров между догхантерами и заказчиками говорят многие зоозащитники. В некоторых случаях чиновники просто халатно относятся к своей работе — так или иначе, до прокурорской проверки и судебных разбирательств дело доходит редко.

Жертвы догхантеровФото: Коштэ Аца/Комсомольская Правда/PhotoXPress

Добросовестных подрядчиков контролируют строже, чем живодеров, поэтому правильная работа с бездомными животными стоит дорого. «Когда выходит работать хороший исполнитель, начинается жесткий контроль: и отчеты требуют, и проверки ходят. Хороший подрядчик ни с кем не делится, все деньги использует исключительно по назначению, а не на взятки», — рассказывает Анастасия Федюнина, председатель ассоциации юристов и специалистов по правам и защите животных «Зооправо».

Зоозащитники борются с недобросовестными подрядчиками как могут — проверяют тендеры, инициируют прокурорские проверки, рассказывают журналистам о нарушениях закона. Но эффективнее все-таки сделать следующий шаг и самим начать работать с муниципальными властями так, как нужно.

Результативная гуманность

Идеальный сценарий гуманного обращения с бездомными животными описывается аббревиатурой ОСВВ: отлов-стерилизация-вакцинация-выпуск. И, конечно, развитая система приютов.

Если пошагово, действовать нужно так: бездомное животное забрать с улицы — самостоятельно или с помощью дротиков со снотворным — и отвезти в приют. Там собаку осматривает врач: лечит, если необходимо, обязательно прививает и стерилизует. Животное, прошедшее стерилизацию, отмечают биркой. Когда швы заживают социализируют и пытаются пристроить, либо отвозят на место, где она жила до отлова, если в приюте нет свободных мест.

ОСВВ может быть эффективен только при условии добросовестной работы подрдячиков. Необходимо отлавливать не менее 80 процентов бродячих животных, рассказывает Валерия Аверкиева, руководитель Общероссийской общественной организации содействия сохранению животного мира «Российское биологическое общество».

К модели ОСВВ некоторые регионы России начали переходить еще около пятнадцати лет назад. Зоозащитники и волонтеры смогли убедить в ее эффективности чиновников, которые действительно хотели решить проблему бездомных животных. Дело в том, что убийства только усугубляют ситуацию: собаки не перестают размножаться, на место убитых животных приходят другие, сбиваются в стаи и становятся только опаснее для горожан.

Одним из первых про ОСВВ заговорил Владимир Гройсман, создатель благотворительного фонда «Сострадание НН». Он начал внедрять отлов и стерилизацию в Нижнем Новгороде в 2014 году, когда в городе насчитывалось более семи тысяч собак. Сейчас их здесь всего около 800. Животные умерли естественной смертью, а на их место не пришли другие, потому что не осталось потомства.

«ОСВВ подтвердила свою эффективность полностью — так же, как и в Санкт-Петербурге. Бездомные животные у нас стерилизованы, привиты от бешенства, неагрессивные особи либо выпущены на улицу, либо находятся в приюте, откуда их забирают жители города. Агрессивных собак мы не усыпляем, а передаем для охраны предприятий. Таких всего 2-3 процента, не более — их никогда обратно никто не выпускают. Если агрессивные животные бегают по улицам, это уже вопрос добросовестности подрячика», — рассказывает Гройсман.

Сотрудники одной из общественных организаций во время отлова бездомных собакФото: Виталий Невар/ТАСС

Каждый месяц не меньше 50 животных уходит из приютов в семьи нижегородцев. Как результат, по словам Гройсмана, сейчас в городе 9 из 10 случаев укусов собаками — это домашние животные. Случаи бешенства за последние несколько лет вовсе не регистрировались.

«Главный плюс ОСВВ, что собаки не размножаются. Они занимают свою нишу, но остаются под контролем, — говорит Гройсман. — Чтобы бродячих собак становилось меньше, нужно стерилизовать не меньше 60-80 процентов популяции. Это очень важно — одной собаке достаточно за свою жизнь принести всего двух щенков, и вот уже количество бездомных животных как минимум не будет сокращаться. А если собаку не стерилизовать, она за год приносит до 12 щенков».

Валерия Аверкиева считает, что агрессия собак — это все-таки причина, по которой ОСВВ нельзя считать в полной мере эффективным методом. При стерилизации агрессивность стаи не уменьшится, а на охранные предприятия нужны как раз не агрессивные, а стабильные собаки, способные работать с человеком. «Собаку, которая всю жизнь прожила на улице можно социализировать, но это огромные ресурсы, временные, финансовые, моральные. Необходимо долгое обучение, профессиональные кинологи, откуда такие ресурсы у подрядчика, если ему даже на стерилизацию не всегда хватает денег? И даже при условии, что все ресурсы есть, ты максимум научишь собаку адекватно реагировать на человека, ни о какой охране речь не идет», — считает Аверкиева.

По мнению Аверкиевой, ОСВВ нельзя одинаково применять во всех регионах страны — например, на севере выпускать животных обратно на улицу в минус сорок-пятьдесят также не гуманно. Руководитель российского биологического общества считает, что самый действенный способ решить проблему бродячих животных — работа приютов, а ОСВВ может стать сплошной «растратой денег». В качестве хорошего примера Аверкиева приводит Москву, где абсолютное большинство собак отловили с улицы и поместили в муниципальные приюты.

В любом случае, в большинстве развитых стран убийство здоровых собак давно запрещено, поскольку не приносит долгосрочного результата, говорит президент благотворительного фонда «Ника» Вера Митина. В странах Европы бродячих животных уже многие годы стерилизуют и размещают в приюты на пожизненное содержание, либо пристраивают. Например, в Германии, за выброшенного домашнего питомца хозяин рискует заплатить огромный штраф, потому что всех животных вносят в единую базу данных и вычислить владельца не составляет никакого труда. «Там в каждом городе есть несколько приютов для бездомных животных — не увидишь бродячих собак, прогуливающихся по улице, — рассказывает Вера Митина.

Модель ОСВВ и приоритет сохранение собак в приютах была окончательно закреплена в России в федеральном законе «Об ответственном обращении с животными» в 2018 году. С этого момента все регионы страны обязаны придерживаться новых правил — по старинке ловить и усыплять собак чревато штрафами и судебными разбирательствами. По закону муниципальная власть обязана требовать от подрядчиков отчет о гуманно проведенной работе: эвтаназию применять можно, только если собака неизлечимо больна.

Подрядчиком может стать любое юридическое лицо, в собственности или аренде которого находится приют для передержки животных, автомобиль для перевозки и два подписанных договора: с профессиональным ловцом собак и ветеринаром, который будет стерилизовать и прививать дворняжек. Но по новым правилам всю работу от отлова до выпуска подрядчик должен записывать на видео и публиковать в интернете. Так отчет сможет посмотреть не только заказчик, с которым можно договориться, но и любой неравнодушный активист.

По новому закону за допуск к работе недобросовестных догхантеров и отсутствие контроля за ними чиновник может попасть под статью 293 УК «Халатность». Живодерам за необоснованное убийство собак грозит 245 статья УК «Жестокое обращение с животными».

Сесть на хвост

Зоозащитники обратили внимание на бизнес по отлову собак еще до принятия закона «Об ответственном обращении с животными»: многие волонтеры поняли, что самим становиться исполнителями услуг эффективнее, чем постоянно бороться с живодерами. Как перейти от активизма к системной работе?

Анна Москвина занялась зоозащитой после того, как случайно прочитала статью про догхантеров. Ситуация в Тюменской области тогда не слишком отличалась от других регионов — контракты на отлов бродячих собак разыгрывались внушительные, но никакого результата, кроме новых мертвых животных на улицах Тюмени, не было. Чтобы спасти собак, девушка сначала взяла в аренду муниципальный приют и объявила сбор денег на корм. Так работала несколько лет. Но мысль о том, что спасти удается не всех собак, не давала покоя.

Тогда Анна перешла в наступление: вместе с другими активистами она объездила все приюты подрядчиков, заходила с проверками, фотографировала нарушения, жаловалась в прокуратуру, привлекала журналистов, устраивала уличные акции. И наконец добилась внимания муниципалитета.

Приют для собакФото: Александр Дроздов/Интерпресс/PhotoXPress

«Нас вызвали и сказали: “Ну а что вы предлагаете делать? У нас нет других подрядчиков. Нам же надо как-то исполнять полномочия”. На тот момент мы уже арендовали муниципальный приют для собак, где за свой счет содержали бездомных животных. Поэтому, имея небольшой опыт работы в этой сфере и ИП, оформленное на моего мужа, мы предложили заключить контракт с нами», — вспоминает Анна.

Прежние исполнители, сообразив, что власть выбирает гуманные методы работы, ушли с рынка, и Анна начала выигрывать тендеры, как единственный поставщик услуг в Тюменской области.

По мнению экспертов, порядок действий, которые предприняла Анна, — верный способ избавиться от недобросовестных подрядчиков в своем регионе.  Сначала нужно создавать живодерам «невыносимую жизнь», а когда муниципальная власть поймет, что бороться с активистами бесполезно, они заключат договор с добросовестным подрядчиком, советует создатель фонда «Сострадание НН» Владимир Гройсман.

Собаки — жертвы тендеров

И все-таки основная преграда на пути волонтеров — не живодеры, а печально известный ФЗ №44, по которому тендер выигрывает тот, кто предлагает минимальную цену. По подсчетам зоозащитников, в среднем на полный пакет ОСВВ одной собаки требуется от семи до 14 тысяч рублей в зависимости от региона и цен на местном рынке. У многих муниципалитетов есть такие деньги, но закон не всегда позволяет чиновникам быть гуманными.

Можно убедить местную власть в том, что модель ОСВВ эффективнее, но, даже если доводы зоозащитников произведут впечатление на чиновников, без конкурса и дополнительных аукционов они смогут заключить с волонтерским сообществом контракт только на сумму меньше 600 тысяч рублей. Да, это хорошее начало, — когда власти увидят результат, как в случае с Анной, они не захотят иметь дело с живодерами. Но абсолютное большинство контрактов на отлов собак заключается по результатам тендера. Для участия достаточно подготовить коммерческое предложение, расписать, что и за какую сумму бизнесмен готов сделать. Самую низкую цену может предложить вовсе не добросовестная компания.

Конечно, волонтеры тоже могут предложить свои услуги по минимальной цене. Тогда выиграть тендер однозначно получится, но исполнять контракт придется почти полностью за свой счет. ОСВВ — затратная процедура, и контракта по заниженной смете не хватит, чтобы сделать все по правилам. В спасение собак придется вкладывать свои деньги либо объявлять сбор средств.

Когда фонд «Сострадание НН» начинал работу, на одну собаку по контракту получалось около тысячи рублей, рассказывает Владимир Гройсман — и это включая дорогостоющую стерилизацию. «Представьте, если стерилизация одной особи стоит три тысячи рублей, плюс медикаменты минимум 400 рублей, прибавляем к этому содержание животного, оплату бензина, работу ветеринара и так далее. Получается серьезная сумма. А тут приходит кто-то и говорит: “А я сделаю все за тысячу рублей!” Понятно, что он будет животных убивать. Но при этом законодательно он играет на уменьшение цены. А значит, играет по правилам», — говорит Гройсман.

Отлов и вакцинация бездомных собакФото: Сергей Ермохин/РИА Новости

Один из способов компенсировать затраты — привлекать пожертвования. Если у волонтерского сообщества нет своей некоммерческой организации и опыта в фандрайзинге, можно объединить усилия с фондом, который будет собирать дополнительные средства на стерилизацию и лечение. Например, волонтер-подрядчик отлавливает собаку, а если она больна, передает ее зоозащитникам в приют. Они собирают деньги на лечение и, если получается, находят собаке хозяина.

По мнению Владимира Гройсмана, со сбором денег не все просто — например, на лечение собак жертвуют неохотно. Поэтому на первых порах многие вынуждены усыплять собак, которых можно было спасти. Но все же бояться, что постоянно придется тратить свои деньги, не нужно: после принятия нового закона на подряды по модели ОСВВ стали выделять больше средств.

«Со временем реально выйти на стабильный доход и даже вкладывать в развитие дела. Сейчас власть становится лояльнее и начинает понимать, что за тысячу рублей собаку можно только убить. А отвечать за убийство придется чиновникам», — говорит Гройсман.

Зоозащитники долго боролись, чтобы подход к заданию тендера со стороны заказчиков поменялся и разыгрываемые суммы закрывали расходы, неизбежные при модели ОСВВ. Только за последний год московская ассоциация «Благополучие животных» отменила более трехсот госзакупок на общую сумму более 180 миллионов рублей. В этих заданиях нарушались положения нового закона «Об ответственном обращении с животными» — например не было прописано, в каких случаях можно убивать собак, а в каких нет.

«Если закупочная документация прописана четко, то есть вариант, что недобросовестный подрядчик просто не пойдет на такой контракт, побоится», — говорит Екатерина Кузьменко, юрисконсульт ассоциации «Благополучие животных».

Мониторингом госзакупок в этой сфере занимается еще одна ассоциация — «Зооправо». Специалист ассоциации Екатерина Шевелева добавляет, что жаловаться и отменять закупки зачастую недостаточно, — чиновники могут так переписать задание, что контракт все равно выиграют «нужные люди». Увы, разорвать порочный круг сложно — недостаточно даже поймать живодера «за руку», когда он начнет убивать животных, и добиться его внесения в список «недобросовестных исполнителей». Злоумышленник может податься на тендер под другим именем, например от лица ИП, оформленного на близкого родственника, и снова с минимальной ценой выиграть конкурс. И никто не станет проверять, кто он, откуда, есть ли у него опыт и необходимая материальная база. В перспективе выход только один — дорабатывать правовые нормы, регулирующие работу с животными, и устранять пробелы в законе. 

Что можно сделать самому?

Допустим, оттеснить недобросовестных подрядчиков удалось, а задание на отлов животных было сформулировано правильно. Но как самому начать работу по ОСВВ и при этом не наломать дров? Порой вдохновленные волонтерской работой активисты без особой подготовки оформляют ИП, заключают контракты и допускают серьезные ошибки, цена которым — жизнь животного.

Президент фонда «БИМ» Дарья Тараскина говорит, что в работе с бездомными животными много неочевидных нюансов: например, для перевозки обездвиженной собаки может понадобиться специальная машина, чтобы животное не замерзло зимой и не задохнулось летом. За советом начинающие подрядчики могут обратиться к более опытным зоозащитникам.

Оксана Кудря — волонтер со стажем, работает муниципальным подрядчиком в Ростовской области не первый год. Оформить ИП и правильно подготовить документы Оксане помогло юридическое образование. Санитарные требования и тонкости законодательства изучала сама, советовалась с другими волонтерами.

Участок под приют Оксана выбирала вдали от жилых домов, но потратиться все равно пришлось — девушка оформила два кредита и еще заняла денег у родственников.

Почти 200 тысяч стоила первая секция из пяти вольеров, еще столько же — строительство ограждения и кладовой. Зоозащитница уже и не помнит, во сколько обошлась вся подготовка, — было важно все сделать правильно, а не считать деньги. Подсчетом Оксана занялась, когда увидела на госзакупках первый тендер — оказалось, что работа обойдется не меньше 12 тысяч за одну собаку.

Сейчас в приюте Оксаны 70 мест для собак, есть договор с ветеринаром, ловцы и автомобиль. «Мы открылись весной 2018 года, а первый контракт получили в июле. Первую зарплату я выплатила под Новый год. Еще рано говорить о какой-то серьезной стабильности в бизнесе, но мы уже можем вкладывать в развитие своего дела, а это о многом говорит», — говорит Оксана.

Оксана советует всем, кто тоже хочет стать подрядчиком, внимательно изучать тонкости работы с животными. Один из самых важных моментов — материальная база. Нужно точно рассчитать, сколько может понадобиться вольеров. Иначе может получиться, что время передержки собак придется сократить, а для стерилизованных животных смертельно опасно оказаться на улице с незатянувшимися швами.

Сотрудник ветеринарной службы проводит чипирование в операционной пункта временного содержания безнадзорных животныхФото: Сергей Ермохин/РИА Новости

Владимир Гройсман приводит примерные подсчеты, сколько может понадобиться ресурсов для работы в городе-миллионнике. «Допустим, в таком городе около семи тысяч собак. Чтобы система работала, надо стерилизовать четыре-пять тысяч собак за год. То есть примерно 400 собак в месяц. Соответственно, нужно иметь приют не менее, чем на триста сменяемых мест, плюс еще на пристрой 100 мест. Потребуются три машины, шесть ловцов, которые будут работать в паре, минимум два ветеринара и один фельдшер».

Ветеринарные навыки тоже пригодятся — нужно знать, какое оборудование и медикаменты закупать. Если использовать для снотворного неправильное вещество или ввести избыточную дозировку, собака может умереть прямо в машине.

«Если вы не знаете, что такое антишоковая терапия, не умеете делать искусственное дыхание, не знаете, как рассчитать правильную дозировку препаратов, но очень хотите помогать бездомным животным, идите и помогайте чем можете и как умеете. Покупайте еду, оплачивайте лечение, но не идите в подрядчики без специальных медицинских знаний, иначе вы не спасете, а убьете животных», — советует глава фонда «БИМ» Дарья Тараскина.

Зоозащитники, которые имеют опыт в работе с подрядами, проводят для начинающих вебинары, мастер-классы и открытые уроки. В Нижнем Новгороде готовится к открытию школа по обучению модели ОСВВ. Фонд «Сострадание НН» вместе с ассоциацией «Благополучие животных» расскажут обо всех аспектах работы подрядчика — от юридических до медицинских.

«Будем учить всему. Как ловить, как спасать, как лечить, как пристраивать, как разговаривать с властью, как участвовать в тендерах. Ветеринаров будем учить стерилизовать собак поперечным швом, рассчитывать наркоз в соответствии с массой тела, ловцов — ловить агрессивных и пугливых собак, администраторов —тому, как работать с документами. Все нюансы работы», — говорит Владимир Гройсман.

Подобный курс проводят и в Москве. Ассоциация «Благополучие животных» рассказывает будущим подрядчикам, какое юридическое лицо лучше всего оформить, как правильно подавать документы на участие в тендере, как оформлять акты о проведенной работе, как составить коммерческое предложение — все, что связано с документооборотом и соблюдением законодательства. Кроме того, зоозащитники рассказывают и об уходе за бродячими животными, о более эффективном фандрайзинге и о том, как правильно работать по модели ОСВВ.

«Мы очень хотим, чтобы добросовестных подрядчиков стало больше, потому что они могут выполнять заказы более качественно и гуманно. А во-вторых, это дополнительные деньги, потому что у зоозащитников, как у любого НКО, никогда нет денег. А тут государственные деньги, которые позволяют не вкладывать свои собственные средства, чтобы спасти животных», — говорит директор ассоциации «Благополучие животных» Маруся Лежнева.

Нравственный закон выше всего

Статистики по количеству бездомных собак в стране нет, ее можно составить только исходя из численности населения регионов. Тем не менее зоозащитники говорят, что в последние годы ситуация в стране значительно улучшилась. В основном благодаря активности волонтеров, считают эксперты.

«Здесь, как и везде, важнее всего погружение в проблему. <Подрядчиком> должен быть человек неравнодушный, эта тема должна быть ему близка, он должен любить животных и мечтать изменить ситуацию к лучшему. Такие люди будут делать все согласно юридическим и моральным законам», — говорит Светлана Сафонова, и.о. директора фонда «Дарящие надежду».

Благотворительная акция-раздача бездомных животныхФото: Андрей Пронин/Интерпресс/PhotoXPress

Несмотря на все сложности с тендерами и недобросовестными подрядчиками, волонтеры готовы активно включаться в официальную работу с бездомными животными. Но все-таки, чтобы полностью победить проблему, главное — научить людей ответственному отношению к их питомцам. Чтобы никто не выбрасывал собак на улицу, даже не пытаясь найти им новых хозяев или пристроить животных в приют.

Девять из десяти уличных животных — брошенные и потерянные, говорит Анна Москвина. Конечно, можно ввести обязательный учет животных, как в Германии, где за собаку нужно платить налог, а за отсутствие регистрационного номера у животного выпишут штраф. Но запретами дело не исправить — хуже всего, что в нашей стране нет базовой культуры содержания собак, вздыхает Москвина.

«Меня удивляет: вот если тебе не нужна собака, зачем ты приходишь в приют? Живи без собаки. Но нет: придут, расскажут, какие они хорошие и как животных любят. Отдашь собаку, через неделю смотришь — она уже по улице бегает. Выбросили!»

[photostory_disabled]


UPD. 31.07 в текст были внесены правки, уточняющие применимость метода ОСВВ.

23477

Как помочь пожилым родственникам во время пандемии?

В Москве режим изоляции продлили до 31 мая. Глава Роспотребнадзора Анна Попова считает, что введенные ограничения могут сохраниться для старшего поколения до тех пор, пока не появится лекарство от коронавируса. «Такие дела» поговорили с экспертами, как поддержать пожилых родственников на карантине.

Во время визита в квартиру пожилого жителя Санкт-Петербурга, которому нужна помощьФото: Александр Гальперин/РИА Новости

Как убедить пожилых людей оставаться дома?

Обычно «Старость в радость» продвигает идею активного долголетия, ведь качество жизни пожилого человека напрямую зависит от его вовлеченности в социальную жизнь, но пандемия перевернула все с ног на голову. 

Пожилым людям трудно перестроить свой образ жизни и отказаться от привычных активностей и ежедневных ритуалов. «У многих пожилых самоизоляция вызывает возмущение, бунт. Кто-то боится, паникует. Но с этим можно работать», — уверена команда фонда. 

АВТОРИТАРНО Убеждать старшее поколение сидеть дома  — бессмысленно

Дети редко обладают таким авторитетом, с помощью которого можно убедить пожилого человека сделать что-то против его желания, объясняет специалист по заболеваниям пожилых людей Мария Гантман, врач-психиатр клиники Mental Health Center. «Многие [пожилые] воспринимают детей как людей неопытных, подчиненных. Редко кто слушается людей, которые моложе себя», — говорит она.

Убедить пожилого человека остаться дома может авторитетный для него человек. Мария Гантман предлагает «найти какого-то публичного персонажа, который говорит, что надо опасаться [коронавируса], изолироваться, соблюдать [правила безопасности]». Для кого-то это может быть ведущий любимой телепередачи, для кого-то — известный врач. 

Эксперты фонда «Старость в радость» рекомендуют чаще рассказывать родным о том, как вы сами соблюдаете изоляцию, как дезинфицируете покупки и поверхности, какие есть способы защититься от вируса. Важно поддерживать в себе и пожилых родственниках мысль, что пандемия конечна и «чем строже мы будем соблюдать карантин, тем быстрее сможем вернуться к привычному образу жизни — свободному, активному, наполненному общением». 

Особая ситуация у пожилых людей с деменцией, которые могут просто не удержать в памяти, что им нельзя выходить из дома. В таких случаях лучше обратиться за помощью к специалистам: медикам, социальным работникам, психологам. «Если без строгих запретов не обойтись, все равно постоянно напоминайте себе, что перед вами личность, а не кто-то бессловесный, кого можно просто “запереть”, ничего не объясняя», — подчеркивают эксперты фонда.

Как поддержать пожилого родственника в самоизоляции?

Невозможно изолироваться от новостей от коронавирусе, тем более что каждый взрослый человек волен сам формировать свое информационное поле. Но стресс и паника могут навредить здоровью пожилых людей, предупреждают эксперты фонда «Старость в радость». Человек в стрессе может забыть о еде и питье, что может привести к обострению хронических заболеваний, депрессии и спутанности сознания.

«Регулярно ли пожилой родственник ест, не злоупотребляет ли кофе или алкоголем? Принимает ли свои лекарства по графику, проветривает ли квартиру, нет ли сложностей? перечисляют специалисты факторы, за которыми нужно следить родным.   Когда человеку тяжело психологически, он может забывать элементарно помыться или вспоминать об этом, когда уже нет сил вечером. А гигиена важна, особенно когда вокруг вирусные возбудители».

Если новости вызывают у родственника сильную тревогу, то лучше деликатно найти альтернативное успокаивающее занятие. Например, чтение, рукоделие, кроссворды, зелень на подоконнике, фильмы на оптимистичные темы. Справиться со стрессом во время изоляции помогают режим дня, ходьба, движение, посильная зарядка, хобби и забота о теле. 

«Можно установить ритуалы типа “вечернего созвона с внучкой”, даже если в течение дня вы не раз созваниваетесь, этого вечернего звонка человек будет ждать, — советуют специалисты фонда. — Если пожилой человек ходил в церковь, помогите наладить просмотр трансляции богослужений: очень вероятно, что они ведутся в том числе из храма, куда он привык ходить. Помогите подавать записки на поминовение через интернет».

Самое главное во время пандемии и самоизоляции поддерживать общение с пожилыми родственниками, считает Юлия Мальцева, директор организации социальной адаптации пенсионеров «Серебряный возраст». 

С пожилыми родственниками нельзя поговорить пять минут, и все

«Общение можно компенсировать только общением. Можно смотреть телевизор, но в таком случае ты не даешь возможность высказаться себе, — уверена Юлия Мальцева. С пожилым человеком нельзя поговорить пять минут и завершить на этом разговор. Это всегда [должен быть] длительный разговор. Только таким образом мы можем снять какие-то проблемы, которые возникают у пожилого человека».

Можно ли ходить к врачу, если болезнь не связана с коронавирусом?

Из-за коронавируса медицинские учреждения в России отложили плановые приемы и диспансеризации до окончания эпидемии. Однако «есть поликлиники, которые работают на плановый прием, но только в очень необходимых случаях, — говорит Ольга Ткачева, директор российского геронтологического научно-клинического центра, главный гериатр Минздрава России. — В каких-то случаях могут приехать на дом, сделать какую-то манипуляцию дома. Все это надо решать со своей поликлиникой. Но в любом случае все переносится домой по максимуму». 

Некоторые вопросы можно задать врачу по телефону. Бесплатные консультации врачей можно получить в сервисе DocDoc.

Как получить рецептурные лекарства?

Получить рецепт на лекарства во время пандемии можно, позвонив участковому врачу своей поликлиники, рассказывает Ольга Ткачева. «Сейчас помощь оказывается и волонтерами, и социальными службами. Можно звонить участковому в свою поликлинику. Налажена система так, что сейчас не нужно приходить в поликлинику, чтобы выписать лекарства, а все это будут делать для вас и приносить домой». 

«Сложно сказать, что везде налажен [этот процесс], но по крайней мере везде стараются делать, — отмечает Ольга Ткачева. — Мне кажется, уже сейчас все здравоохранение настроено на изменение парадигмы ведения пожилых пациентов».

Читайте также Ковид сверху

Проект благотворительного фонда помощи хосписам «Вера» подготовил подробную инструкцию, как получить лекарства по рецепту во время пандемии.

Как получить или продлить инвалидность?

Из-за пандемии коронавируса в России получить или продлить инвалидность стало проще. Инвалидность будет назначаться только заочно до 1 октября 2020 года. При этом, как отмечает Ольга Ткачева, заниматься этими документами все равно придется после окончания эпидемии.

Оставлять ли сиделку на время пандемии?

Ольга Ткачева, директор российского геронтологического научно-клинического центра, главный гериатр Минздрава России, объясняет, что нельзя останавливать работу сиделки во время пандемии, потому что люди нуждаются в уходе. Но, по ее словам, необходимо уделять особое внимание мерам безопасности. Эксперт отмечает, что семье необходимо контролировать состояние здоровья работника, измерять его температуру

«Суть работы с пожилыми людьми это близкий контакт, тактильность, общение. И когда вы приходите к пожилому человеку, дистанцию два метра соблюдать сложно», — признает гендиректор сети гериатрических пансионатов Senior Group Алексей Сиднев. По его мнению, из средств индивидуальной защиты сиделка должна обязательно использовать резиновые перчатки и пластиковый экран, который закрывает лицо, и, конечно, не использовать один и тот же комплекс защиты у разных подопечных. 

когда вы приходите к пожилому человеку, дистанцию в два метра соблюдать сложно

Если есть возможность ухаживать за пожилым человеком самостоятельно, Ольга Ткачева все же советует отказаться от услуг сиделки на время пандемии. «Для всех опасно, когда заходит чужой человек в квартиру, извне — в данном случае», — говорит специалист. 

В квартире, где живут несколько человек, пожилым людям все равно необходимо соблюдать режим самоизоляции. «Если вы, например, вынуждены работать, то нужно стараться соблюдать максимальный режим изоляции: с дистанцией, с мытьем рук, — перечисляет Ольга Ткачева. — Может быть, в разное время принимать еду и каждому завести свою посуду. Правила это дистанция, это повязка, это мытье рук, это обработка поверхностей».

Что делать, если я живу в другом городе?

Заявки на помощь родные пожилого человека могут подать через мобильное приложение «ОНФ. Помощь», говорится на портале Dobro.ru. Оно доступно в App Store и Google Play. Для получения юридической и психологической поддержки можно связаться с чат-ботом Vibe. 

Если пожилой родственник не выходит на связь, а проведать его лично нет возможности, вначале обратитесь к знакомым и друзьям, которые живут в том же городе, вдруг он плохо себя чувствует и не в состоянии ответить на звонок? Связаться можно и с волонтерской организацией, которая есть в городе, где живет родственник.

«Сейчас действуют штабы в рамках акции “Мы вместе”. [Нужно] связаться с этим штабом, объяснить ситуацию и попросить, чтобы волонтер приехал к этому человеку», — рекомендует Юлия Мальцева.

Какие еще меры безопасности принять?

Пандемия коронавируса спровоцировала всплеск сообщений от мошенников. Они пытаются выяснить личные данные пользователей, продать несуществующие лекарства или заплатить штраф за выход из дома.

Читайте также Спасающие нас

Распространенный вид мошенничества — звонок из медицинского учреждения, сообщает ТАСС со ссылкой на Роскачество. Злоумышленники звонят на мобильные номера, представляются врачами и сообщают, что у абонента был контакт с зараженным и теперь нужно пройти тест на коронавирус. Оплатить несуществующую услугу надо онлайн. После совершения платежа никакого теста не приходит.

Нужно объяснять пожилым людям, что такое фейки и как их распознать. Совместно с АНО “Студио-диалог” фонд “Старость в радость” подготовил брошюру «Бабушки против мошенников». 

Онлайн-волонтерство и помощь по телефону

Научить пожилого человека выходить в интернет самостоятельно сложно, признает Юлия Мальцева. Приглашать волонтера, чтобы он пришел и подключил интернет, нелогично и неправильно, рассуждает она, ведь тот же волонтер может быть носителем коронавирусной инфекции. 

Однако сегодня у пожилого человека всегда есть телефон — мобильный или стационарный. «Наши волонтеры обзванивают пожилых людей, спрашивают, как у них дела, задают вопросы, нужна ли какая-то поддержка. Если человеку нужна помощь, он может обратиться к нам, мы включим его к нам в базу и будем ему звонить и поддерживать эмоционально», — рассказала Юлия.

Обратиться в «Серебряный возраст» можно по номеру 8-812-645-10-14.

Горячую линию для помощи пожилым запустил и ОНФ: 8-800-200-34-11 (по всей России). По этому номеру пожилые и маломобильные граждане могут также оставить заявку волонтерам:

  • на оказание помощи с покупкой и доставкой продуктов, медикаментов и товаров первой необходимости;
  • помощь с проведением платежей ЖКХ.
24870

Что делать, если вы столкнулись с домашним насилием?

Из-за обязательного режима самоизоляции жертва домашнего насилия и агрессор оказались заперты в одном помещении. Количество жалоб о побоях и конфликтах начало расти еще в марте, но это далеко не полная картина: когда жертва постоянно находится рядом с агрессором, ей бывает сложно даже позвонить. 

Правозащитный проект «Зона права» составил инструкцию, что делать, если вы оказались в ситуации домашнего насилия. 

Фото: Станислав Красильников/ТАСС

1. Соберите в одном месте необходимые документы и вещи (свои и детей) на случай, если вам придется экстренно покинуть квартиру.

Сюда относятся удостоверения личности, рецепты на лекарства, вещи первой необходимости, минимальный набор одежды и деньги.

2. Не скрывайте ситуацию насилия, она может угрожать вашей жизни.

Предупредите соседей о том, что вы находитесь в ситуации насилия. Попросите их вызвать полицию, если они услышат продолжительный шум или крики о помощи из вашей квартиры. Также находитесь на постоянной связи с родственниками и друзьями, которые могут вас поддержать.

3. Если вы не чувствуете себя в безопасности дома, постарайтесь скорее покинуть квартиру.

Найдите временное жилье: у родственников, знакомых, которые готовы вас принять, в социальной гостинице или съемной квартире.

В ситуации домашнего насилия сепарация от агрессора — самый эффективный способ защиты

4. В случаях физического насилия и серьезных угроз (например, убийством) незамедлительно звоните в полицию и подробно сообщайте о случившемся. Просите обеспечить вашу безопасность.

Если вы не можете позвонить в полицию самостоятельно, попросите об этом своих близких. Скиньте им сигнал о помощи через приложение «Насилию.нет» (Android, iOS) или его аналог. Заранее проверьте, что приложение работает корректно. В качестве альтернативы вы можете заранее договориться с близкими о кодовом слове, услышав которое в телефонном разговоре или эсэмэс они будут знать, что необходимо вызвать полицию.

5. Если у вас побои или травмы, постарайтесь обратиться за медицинской помощью в травмпункт (с соблюдением всех требований безопасного выхода из дома и безопасного контакта с другими людьми).

Проследите, чтобы врач в травмпункте подробно описал ваши травмы, сообщите, что они нанесены вашим партнером, — в таком случае сигнал поступит в полицию и полицейские будут обязаны провести проверку. Мы понимаем, что любое взаимодействие с людьми и походы в медицинские учреждения могут представлять риск, поэтому решение об обращении за медицинской помощью ваше индивидуальное. Но обязательно учитывайте, что для привлечения вашего партнера к ответственности за физическое насилие медицинские документы, подтверждающие наличие травм, очень важны.

6. Если вы сомневаетесь в правильности своих действий или не знаете, как поступить, обратитесь за консультацией в организации, оказывающие помощь пострадавшим.

Многие из них принимают обращения онлайн и смогут оперативно вас проконсультировать и помочь составить план безопасности.

  • Горячая линия для пострадавших от домашнего насилия «Зоны права» отвечает на сообщения в WhatsApp, Telegram. Ее номер +7 (917) 897-6055.
  • Всероссийский бесплатный телефон доверия для женщин, подвергшихся домашнему насилию, — 8 (800) 7000-600. Работает по будням с 07:00 до 21:00 по московскому времени.
  • Проект #ТыНеОдна запустил чат-бота в Viber. С его помощью можно найти контакты юристов, психологов, волонтеров и других специалистов, которые предоставляют бесплатную помощь и поддержку пострадавшим от насилия.

«Такие дела» и «Зона права» подготовили тест о насилии «Когда дома становится опасно?» для тех, кто столкнулся с агрессией от партнера или членов семьи. Он поможет оценить риски для вашего здоровья и безопасности, даже если вы сами не замечаете или недооцениваете их. Но помните, что результаты теста условны. Рассчитать риски и составить безопасный план может только специалист.

32858

«Гонка за показателями». Как и почему штрафуют москвичей, нарушивших режим самоизоляции

С момента, как в Москве ввели режим повышенной готовности, полиция выписала уже больше 20 тысяч протоколов нарушителям самоизоляции. Но зачастую задержанных содержат в отделах полиции вместе с другими нарушителями безо всякой социальной дистанции. Некоторые эпизоды задержания, попавшие на видео, уже стали поводом для внутренних проверок силовиков.

Вместе с правозащитниками и нарушителями режима самоизоляции, которые обжаловали свое задержание, «Такие дела» разбираются, как работает система штрафов и как защитить свои права на поход в аптеку или в ближайший магазин.

Сотрудник полиции во время патрулирования района в МосквеФото: Алексей Майшев/РИА Новости

«Без какой-либо необходимости»

На сайте московского правительства указано, что оформлять электронный пропуск на выход из дома гражданам требуется только в случае перемещения по городу на общественном транспорте, такси или личном автомобиле.

Пешие выходы из дома регулируются не так жестко. Например, в случае похода в магазин «четких границ [определяющих, что он ближайший] тут нет. Это аптека или магазин, которые находятся рядом с вашим домом», указано на сайте. Аналогичные правила действовали и до введения пропусков. Тем не менее зачастую полиция задерживает горожан, если они отошли от места проживания более чем на 500 метров.

По этой причине 12 апреля (еще до введения электронных пропусков) задержали Владимира и Анастасию, которые шли в аптеку, расположенную на расстоянии около километра от их дома. Как рассказал «Таким делам» Владимир, перед выходом из дома он обзвонил ближайшие аптеки и выяснил, что необходимые им лекарства есть в наличии только в одной. Неподалеку от станции «Речной вокзал» супругов остановил наряд полиции.

«У нас спросили документы, — рассказывает Владимир, — у жены не было паспорта, у меня был. [Полицейские] его посмотрели, посмотрели, где живу, сказали: “Ребята, вы нарушаете режим самоизоляции, на 500 метров от дома отошли”. Их не очень-то интересовало, в аптеку мы шли или не в аптеку, их интересовало, что мы удалились на 500 метров. Сказали, что будут доставлять нас в отдел, поскольку у жены нет документов. Причину задержания формально назвали другую: подозрение на ранее совершенные преступления».

Их не очень-то интересовало, в аптеку мы шли или не в аптеку

После задержания супругов попросили сесть в полицейскую машину, где находились еще трое сотрудников, и отвезли в ОВД «Левобережный». По словам Владимира, полицейские были в медицинских масках, но без перчаток, а в машине они сидели в достаточно тесном контакте. В дежурной части Владимира и Анастасию разместили в приемной, где уже были трое «нетрезвых личностей» без масок и других средств защиты.

«Они, естественно, пытались коммуницировать, меня касаться, — говорит Владимир. — Я дежурного попросил, говорю: “Вы же видите, что у вас тут происходит, предоставьте нам отдельное помещение для ожидания”. Он сделал вид, что меня не услышал. Ну а дальше они протокол составили, через три часа дали нам на подпись, мы написали, что не согласны [с ним]».

В протоколе о правонарушении (есть в распоряжении редакции. — Прим. ТД) Владимиру вменяется несоблюдение предписания территориального органа Роспотребнадзора от 29 марта 2020 года и указа мэра Москвы от 5 марта 2020 года № 12-УМ, так как он находился «в общественном месте, на улице, без какой-либо необходимости».

«Дела вполне прекращают»

В похожую ситуацию попал и Дмитрий, которого задержали 13 апреля за то, что он просто сидел на скамейке. Как он рассказал «Правозащите Открытки», после задержания его доставили в ОВД по району Нагатинский затон. На проходной были сотрудники Росгвардии без масок. В отделе Дмитрий провел около двух часов вместе с другими задержанными — во время оформления протоколов в небольшой комнате сидели восемь человек.

Владимир, Анастасия и Дмитрий обратились в «Правозащиту Открытки», юристы которой помогли обжаловать задержания и действия сотрудников полиции. Просьбы проверить действия полиции юристы направили в Роспотребнадзор и прокуратуру, а просьбы привлечь полицейских к ответственности по статье 20.6.1 КоАП (невыполнение правил поведения при чрезвычайной ситуации или угрозе ее возникновения) — в Госинспекцию и ОАТИ (Объединение административно-технических инспекций Москвы).

Общее количество неправомерных задержаний, в ходе которых москвичи подвергались повышенной угрозе заражения, подсчитать сложно, однако, по оценке юриста «Правозащиты Открытки» Алены Борисовой, их как минимум четверть. За юридической помощью пока обращаются лишь единицы задержанных, хотя примеры положительных исходов рассмотрения таких дел уже есть.

«Дела вполне прекращают за отсутствием состава, если принести доказательства в свою пользу, — советует Борисова. — Например, скрин онлайн-карты с установленной геолокацией, показывающей, где твой дом, аптека или магазин, в который направлялся. Или назначение от врача с названием лекарства и распечатку с сайта аптеки, что такое лекарство там в наличии».

«Всех оштрафуем и нарубим бабла»

«Хаос с задержаниями» в Москве, по мнению Борисовой, связан с тем, что все ведомства — мэрия Москвы, полиция и ОАТИ — могут по-разному трактовать новые законы. Кроме того, «известно, что в некоторых отделах полиции дано указание: не принес нужного количества протоколов — не можешь уйти домой», уверена юрист.

О палочной системе в разговоре с ТД упоминает и бывший полицейский, создатель паблика «Омбудсмен полиции» Владимир Воронцов. На своем ресурсе он неоднократно размещал свидетельства гонки за показателями, в числе которых записи высказываний предположительно начальника службы участковых Новосибирска Елены Устиновой, вызвавшие серьезный скандал.

«Она говорит: “Если вы не принесете определенное количество протоколов, вы остаетесь дорабатывать”. А на другой записи говорит, что результаты уже признаны неудовлетворительными, поэтому вызывайте людей, начинайте работать, — рассказывает Воронцов. — То есть это манипулирование служебным временем, один из основных видов воздействия на сотрудников полиции. Другие рычаги воздействия — это манипулирование премиями, которые могут выдаваться за пополнение региональных бюджетов с помощью штрафов, и — в крайних случаях — угрозы дисциплинарного воздействия, притеснения по службе, вплоть до увольнения».

не принес нужного количества протоколов — не можешь уйти домой

Помимо гонки за показателями Воронцов называет и две другие причины массовых задержаний москвичей за нарушения самоизоляции. По его мнению, это низкая эффективность боевой служебной подготовки сотрудников полиции и стремление региональных властей повысить объемы штрафов, пополняющих бюджеты субъектов.

«Сейчас практически все сидят дома, на машинах стали ездить гораздо реже, соответственно, нет пробок, нет попыток объехать эти пробки по обочине, меньше нарушений скоростного режима, — говорит правозащитник. — Соответственно, очень сильно упали штрафы по камерам за нарушение ПДД, а практика установки этих камер говорит о том, что в большинстве случаев они направлены не на то, чтобы снизить аварийность на дорогах, а на то, чтобы пополнить региональный бюджет. Когда региональные власти планировали свой бюджет на год, они закладывали суммы штрафов в статью доходов и от этого планировали свои расходы. Сейчас форс-мажор, пандемия, все сидят дома, денег нет. Естественно, глава субъекта находится в определенных отношениях с руководителем полицейского ведомства, и рождается такой вот междусобойчик: давайте как можно больше всех оштрафуем и нарубим бабла».

«Глупость повсеместная»

Сложившаяся в Москве ситуация, при которой сотрудники полиции и нарушители режима самоизоляции контактируют друг с другом, может быть опасна и для самих силовиков. В первую очередь потому, что полицейских, работающих в городе, не обеспечивают средствами индивидуальной защиты в достаточном объеме, считает Воронцов. Сейчас большинство из них носит только медицинские маски, но и эту меру соблюдают, как видно по видеозаписям, не все.

«Ни для кого не секрет, что заражение коронавирусом происходит в том числе через слизистую, например через глаза, но при этом ни в одном полицейском подразделении вы не увидите, что ведомство выдает защитные очки, — говорит Воронцов. — Мы не видим, что у них с собой есть антисептики, хотя полицейский в любой момент может войти в тактильный контакт с задерживаемым, который может оказаться носителем инфекции. И вот он, грубо говоря, потрогал этого зараженного, потом потер свои глаза и, соответственно, сам заразился. Потом вернулся в подразделение, продолжил контактировать с коллегами — и пошло-поехало, инфекция дальше распространяется».

Приказ о повсеместном применении сотрудниками полиции средств индивидуальной защиты министр МВД подписал только 24 апреля, но основатель паблика «Омбудсмен полиции» указывает на то, что по трудовому законодательству работодатель обязан обеспечить работника необходимыми инструментами и средствами, которые требуются для выполнения служебных обязанностей, и именно работодатель отвечает за безопасность труда.

Сами меры, которые применяются столичной полицией для обеспечения режима самоизоляции, Воронцов считает избыточными и опасными как для полицейских, так и для граждан.

«В чем такая исключительная необходимость этих людей задерживать, доставлять, применять к ним какие-то меры государственного принуждения, когда это не только не способствует пресечению распространения инфекции, а наоборот, провоцирует ее распространение? — говорит Воронцов. — Средства защиты, которые были бы эффективны, сотрудникам полиции не выдают. Все, что у них есть, — это медицинская маска, и то не везде ее выдал работодатель. Эта медицинская маска защищает лишь окружающих — в том случае, если сотрудник полиции является носителем инфекции. А самого сотрудника полиции не защищает. Глупость какая-то повсеместная».

12756

Как справиться с последствиями пандемии? Новый проект редакции «Таких дел»

Редакция портала «Такие дела» запускает цикл текстов «Как бороться с последствиями пандемии коронавируса». Мы будем собирать истории людей и разных организаций, которые противостоят проблемам, возникшим из-за пандемии. 

Сотрудник центра по проведению спасательных операций особого риска «Лидер» МЧС РФ проводит обработку помещений Павелецкого вокзала в рамках мер по борьбе с распространением коронавирусной инфекцииФото: Владимир Астапкович/РИА Новости

Ничего подобного пандемии коронавирусной инфекции не было в мире последние сто лет. Информации о COVID-19 так много, что в ней легко затеряться: каждое издание обязательно ведет отдельные сюжеты, специальные страницы запускают социальные сети, поисковики и даже сотовые операторы. Каждое медиа отрабатывает эту тему по-своему. Кто-то пытается дать раньше других самые горячие новости и собрать побольше трафика, другие готовят более развернутые аналитические материалы для вдумчивого чтения, третьи борются с мифами и фейкньюс.

Большинство подходов объединяет фокус на уже понятной проблеме: в каком тяжелом и непростом положении мы оказались и что в связи с этим нас ждет. Мы планируем зайти немного с другой стороны и показать, что люди, общественные организации, официальные органы и активисты могут сделать и делают уже сейчас, чтобы сгладить разрушительный эффект эпидемии. Мы постараемся рассказать, как каждый может поддержать пожилых людей, медиков, друг друга и все городское сообщество.

Показать, что люди могут сделать уже сейчас, чтобы сгладить разрушительный эффект эпидемии

Мы уверены: выход есть всегда. Помимо общего сюжета со всеми новостями о вирусе, «Такие дела» запускают отдельную серию объясняющих материалов о том, как можно вместе противостоять вирусу. Мы думаем, сейчас как нельзя более подходящий момент, чтобы рассказать о философии Solution Journalism. Мы и раньше обращались к этой концепции, но сейчас хотим подчеркнуть ее важность.

Solution Journalism — набирающая все большую популярность в зарубежных медиа идеология, которую можно перевести как «журналистика решений» — она сосредоточена не на негативных новостях, а на поиске и освещении ответов на вопрос, как можно эффективнее решать социальные проблемам. Более конструктивные материалы, по мнению сторонников Solution Journalism, дают сбалансированную картину мира и вдохновляют читателей; показывают возможность влиять на ситуацию, действовать и менять среду вокруг себя к лучшему.

В подготовке этих материалов мы продолжим руководствоваться журналистскими стандартами, но будем обращать особенное внимание на то, как именно устроены полезные инициативы, насколько их эффективность доказана, как их можно воспроизвести и в чем их ограничения и недостатки. Важно, что никакой общественный активизм не должен восприниматься предвзято: любое решение, неважно — на уровне соседей по двору или всего государства — должно заведомо подвергаться сомнению и верификации, проверяться и уравновешиваться внешней оценкой.

Вы могли видеть много подобных подобных текстов как в «Таких делах», так и в других СМИ. Но для нас важно обозначить нашу цель — с помощью журналистики и профессиональной работы с информацией мы хотим не только рассказывать истории, но и дать практически масштабируемые модели, которые могут быть полезны общественным активистам, волонтерам и всем жителям России, взволнованным последними тревожными новостями.

Если вы хотите поделиться с «Таким делам» своим опытом поддержки и взаимовыручки во время пандемии или обратить внимание редакции на известные вам инициативы, напишите, пожалуйста, на почту news@takiedela.ru.

А для тех, кто хочет максимально полно отслеживать все новости и апдейты по теме нового вируса, мы сохраняем наш основной сюжет — Пандемия COVID-2019.

41397

Принудительное лечение как способ давления. Как защититься от несправедливой госпитализации?

16 апреля в Москве полицейские задержали 63-летнюю Наталью Шубину, которая вышла из дома в магазин, и принудительно отправили ее в психиатрическую больницу №13. Спустя два дня Люблинский районный суд отказался удовлетворить иск больницы о недобровольной госпитализации и Наталью Шубину отпустили на свободу.

Вместе с Алексеем Прянишниковым, координатором «Правозащиты Открытки», «Такие дела» на примере громких историй правозащитников выясняют, что делать, если вам угрожает принудительное лечение. 

Фото: Алексей Сухоруков/РИА Новости

Оппозиционность как психическое отклонение

Еще до пандемии коронавируса силовики в различных регионах России применяли принудительное лечение как способ давления на гражданских активистов, отмечает Алексей Прянишников. По мнению эксперта, наибольшая опасность оказаться в психиатрической больнице грозит фигурантам дел так называемой «экстремистской» направленности, то есть людям, которые систематически привлекаются к административной ответственности за участие в уличных протестных акциях.

В их числе — новокузнецкий активист Игорь Горланов, записавший видео, на котором он разрывал Конституцию. Игоря задержали в декабре после очередной акции, проведенной уже в Москве, перед приемной Администрации президента. По инициативе полицейских ему провели психиатрическое обследование, по итогам которого активиста направили на стационарное лечение в московскую психиатрическую больницу №4 имени Ганнушкина. Впоследствии Игорь Горланов рассказывал, что во время лечения ему регулярно делали инъекции известного по советской «карательной психиатрии» галоперидола, сильного нейролептика, используемого для лечения шизофрении.

«Комиссия из трех врачей-психиатров провела экспресс-обследование Горланова, поставив диагноз, который, по соответствующим регламентам, не может выставляться без длительного обследования пациента и наличия документированной информации о наблюдении пациента у психиатра, — говорит Алексей Прянишников. — Всего этого не было, справки в психдиспансере по месту жительства Горланова не наводились».

Вместо всего этого в медицинском обосновании госпитализации было написано об общественной активности Горланова, неоднократном привлечении к административной ответственности за участие в протестных акциях, о его критических взглядах на политическую обстановку и на действия государственных органов (есть в распоряжении редакции). «Тем самым психиатры намекали на оппозиционность как на психическое отклонение», — объясняет Прянишников.

На основании этого документа в начале января Игоря Горланова доставили в Новокузнецк. Хотя суд поместил его на госпитализацию в московскую больницу №4, активиста отправили в местный стационар. «После переговоров с заведующим отделением Новокузнецкой психиатрической больницы 31 января Горланова удалось буквально вырвать из психбольницы в Новокузнецке, убедив администрацию учреждения в незаконности содержания в стационаре», — рассказывает Прянишников.

В условиях изоляции

Инициатором проведения психолого-психиатрической экспертизы, как правило, выступает следователь. Если он сомневается в адекватности и дееспособности обвиняемого, то отправляет его на первичную амбулаторную экспертизу. Следователь же ставит вопросы психологам и психиатрам, на которые просит дать ответ в ходе экспертизы. На основании их выводов может быть назначена уже комплексная стационарная экспертиза, она проходит в психиатрической больнице, которую определяет суд.

«Следует отметить, что “пугать” сейчас стало принято не только принудительным лечением, но и направлением на стационарную психолого-психиатрическую экспертизу, — говорит Алексей Прянишников. — Она проводится в условиях изоляции в психиатрическом стационаре, где человек находится полностью во власти врачей-психиатров. При этом далеко не всегда помещение в стационар осуществляется в строгом соответствии с законами и основными принципами медицины».

В стационаре челоВек находится полностью во власти врачей-психиатров

Например, стационарная психиатрическая экспертиза была назначена в 2018 году жителю Алтайского края Антону Ангелу, который обвинялся по статье 282 части 1 УК (возбуждение ненависти или вражды) из-за репоста во «ВКонтакте». Такую меру решил применить следователь по его делу на основании амбулаторной экспертизы, выявившей у Ангела проблемы с алкоголем и галлюцинации. Подследственный все отрицал, а его защитники обжаловали решение суда. В апреле 2019 года дело в отношении Ангела было прекращено.

«Дообследоваться и подлечиться»

Сама по себе стационарная психолого-психиатрическая экспертиза — это система тестирования по различным методикам и длительным собеседованиям с обследуемым, на основании которых можно сделать вывод о его вменяемости.

Несмотря на то, что большинство людей способно успешно пройти такую экспертизу, ее результаты зависят в первую очередь от специалистов. А врачи, по словам Алексея Прянишникова, могут признать невменяемым или подлежащим принудительной госпитализации практически любого человека. «Такое возможно вследствие фактического отсутствия независимости экспертов в области психиатрии, отсутствия независимого суда, который мог бы поставить барьер на пути к применению психиатрии для решения немедицинских задач, и формального подхода органов прокуратуры к выполнению функций прокурорского надзора за сферой психиатрической медпомощи», — объясняет Прянишников.

признать невменяемым или подлежащим принудительной госпитализации можно практически любого

Именно поэтому для защиты несправедливо госпитализированного человека критически важно добиться отмены стационарной экспертизы и помещения в психиатрическую клинику. Это демонстрирует история якутского шамана Александра Габышева, которого обвиняли по статье 280 УК (призывы к осуществлению экстремистской деятельности). По словам Алексея Прянишникова, предварительную амбулаторную экспертизу в его отношении провели в течение всего полутора часов.

«После нее следователи ФСБ и врачи якутской психбольницы буквально вытянули из Габышева согласие на добровольную госпитализацию в стационар “дообследоваться и подлечиться”, — рассказывает Прянишников. — Приехавшие адвокаты Габышева, которых поначалу дезинформировала администрация больницы, сказав, что Габышев там не находится, буквально вырвали подзащитного из стационара, объяснив ему, что больницу можно покинуть, отозвав согласие на добровольную госпитализацию».

«Часть репрессивной системы»

Во всех упомянутых случаях эксперты-психиатры и представители силовых ведомств только подтверждали выводы друг друга. «Заинтересованные органы и лица могут попросить экспертов прийти к необходимым выводам, либо эксперты ввиду профессиональной деформации и профнепригодности могут прийти к выводам о невменяемости обследуемого ввиду наличия у него взглядов, которые не разделяет большинство, — уверен Алексей Прянишников. — Опыт наших дел показывает, что фактически психбольницы являются частью репрессивной системы, делающей все свои шаги по указаниям правоохранителей».

Как отмечает эксперт, сейчас на судах по принудительной госпитализации далеко не всегда обеспечивают право гражданина на защиту в рамках состязательного судебного процесса, а адвокатам часто дают слишком мало времени на ознакомление с материалами дела. Кроме того, суды в большинстве своем беспрекословно соглашаются с выводами экспертов-медиков и не назначают дополнительные повторные экспертизы с привлечением независимых экспертов.

«Поскольку психиатрия используется зачастую в качестве механизма государственного принуждения, за этой сферой необходим эффективный общественный контроль с участием НКО и правозащитников, аналогичный ОНК (Общественная наблюдательная комиссия, — прим. ТД) в местах лишения свободы. Я не говорю о вмешательстве общественности в сферу профессиональной деятельности врачей, речь о контроле над соблюдением юридических процедур и порядком содержания граждан в стационарах при принудительной госпитализации и проведении стационарных психолого-психиатрических экспертиз», — резюмирует Прянишников.

Что делать, если вам грозит психиатрическая экспертиза?

Как показывает практика юристов «Правозащиты Открытки», часто от задержания до назначения стационарной экспертизы в психиатрической больнице проходит очень короткое время. Поэтому уже на этапе задержания критически важно выйти на связь с надежным адвокатом, а не полагаться на защитника по назначению. Профессиональный адвокат поможет оперативно обжаловать решение суда и еще до рассмотрения жалобы организовать независимую экспертизу.

Расхождение между выводами двух экспертиз — весомый повод для ходатайства перед следствием о назначении повторной экспертизы, результаты которой могут отличаться от первоначальных.

Особенно важно наличие адвоката и потому, что во время следствия обвиняемый может находиться в закрытом лечебном учреждении, где у него даже не будет возможности полноценно отстаивать свои права. Именно в такой ситуации оказались Игорь Горланов и Александр Габышев, которых удалось освободить из психиатрических клиник исключительно благодаря вмешательству защитников.