Самые важные тексты от «Таких дел» в моментальных уведомлениях
Подписаться

Используй себя — или потеряешь

Фото: Владимир Аверин для ТД

То, что будет с вами после инсульта, во многом зависит от того, как вы жили до него. А также от реабилитации, которая будет после. Сегодня, во Всемирный день борьбы с инсультом, мы расскажем, как жить так, чтобы, даже если он с вами случится, это минимально изменило вашу жизнь

Собрано
3 805 736 r
Нужно
5 149 200 r

Ася Доброжанская, эрготерапевт и координатор программ фонда ОРБИФото: Елизавета Мешалкина

«Олег всю жизнь был геологом и занимался месторождениями угля. После инсульта у него была афазия, нарушение речи: он знал слова, но не мог их произнести. Чтобы помочь ему восстановить речь, логопед использовал устойчивые выражения. Например, ему говорили “крейсер”, а он пытался произнести “Аврора”, говорили “доброе” — и ожидали “утро”, и так далее. И вот я вижу такое: ему говорят “снег”, а он в течение двух минут тужится изо всех сил, напрягается до красноты и в итоге ценой неимоверных усилий выдавливает из себя слово “белый” — буквально по букве. И так словосочетание за словосочетанием — в общем, зрелище то еще. Логопед говорит слово “уголь”, и происходит чудо: Олег поднимает на нее бровь и чистейшим голосом говорит: «А вот уголь, милая девушка, бывает разный».

Ася Доброжанская, эрготерапевт и координатор программ фонда ОРБИ, рассказывает эту историю, чтобы проиллюстрировать, как нейронные связи, формирующиеся в течение жизни, сохраняются и после инсульта — даже если повреждены те самые зоны мозга, в которых они находятся. Мы поговорили с Асей о том, как жизнь до инсульта влияет на жизнь после него, как относиться к своему телу и мозгу и как, оказывается, много зависит от самого человека, в том числе и во время его реабилитации. Вот что она рассказала — и что необходимо знать каждому.

Нормально думай — нормально будет

Ужас в том, что мы вырастили очень инфантильную модель отношения к своему здоровью. Модель такая: я буду есть сало с майонезом, сидеть на мягком диване, не двигаться, не обследоваться, не принимать назначенные препараты, а если заболею, то медицина меня вылечит, а если не вылечит, значит врач плохой. И моим высшим интеллектуальным достижением при этом будет просмотр передач Малахова и Малышевой про питье мочи. Это в корне преступное отношение к своему здоровью.

Вообще, интеллектуальное напряжение — огромный важный фактор в восстановлении после инсульта. Нужно думать — регулярно и много. Если вы сделали что-то маленькое осмысленное, создалась нейронная ниточка, которая распадется, если вы не повторили задачу. Если сделали это что-то 200 раз, то получилась веревка, а 2000 раз — уже канаты. Об этом и пример с углем: чем больше у нас было интересов до, тем больше останется нейронных связей после. Даже не интересов, а задач: чем больше задач человек ставит себе и решает в течение жизни, тем сильнее у него развиты эти связи. Чем больше он занимается анализом и синтезом, тем лучше. Тот, кто всю жизнь занимался интеллектуальным трудом в какой-то области, сохранит максимум знаний и умений в этой теме, даже если соответствующая зона мозга будет повреждена. При этом неважно, что конкретно человек делал — был инженером, математиком или сантехником. А если он при этом был еще билингвом и амбидекстром, то такой человек вообще непобедим. Последнее от нас не зависит, зато наши интеллектуальные усилия в течение жизни — вполне. Тренировать себя и свой мозг мы можем и должны, потому что до болезни только мы сами в ответе за себя, ну а после — на 50 процентов точно.

При восстановлении после инсульта часто говорят о воле к жизни и воле к выздоровлению. Давайте поговорим об этой самой «воле» и о том, из чего она складывается.

Упражнение на баланс
Фото: Владимир Аверин для ТД

Во-первых, при определенной локализации инсульта может быть поражена та область мозга, которая отвечает за волю, дисциплину, мотивацию и краткосрочное планирование. В итоге это не безвольный лентяй, а у него разрушено то место, которым он заставлял себя вставать с кровати или заучивать неправильные глаголы. Это не вопрос его выбора, и с этим очень сложно что-то сделать. Есть реабилитация (дословно — возвращение возможностей), а тут уместна абилитация (адаптация к дефекту), то есть создание условий, которые ему максимально позволят жить в условиях его повреждений, — это системы подсказок, будильников, таймеров и так далее.

Во-вторых, частое последствие инсульта — это депрессия. Первая ее волна связана с нейрохимическими нарушениями, то есть с невозможностью мозга сразу после инсульта вырабатывать нейромедиаторы. Вторая волна наступает через два-три месяца, и это так называемая реактивная депрессия, когда человек реагирует на то, что с ним произошло и как изменилась его жизнь в худшую сторону. Здесь необходимо подобрать медикаментозное лечение, а говорить: «Соберись, тряпка» — бесполезно.

В-третьих, на условную «волю» может влиять неблагоприятная среда. Например, человек живет один в маленьком поселке на пятом этаже без лифта. И за курс реабилитации реально научить его преодолевать пять ступенек, но не пять этажей. И тогда он может видеть, что нет и смысла стараться, потому что цель физически недостижима. Или, например, человек лежит один в больнице, родственники забирать его не хотят или у него их нет — одним словом, он предоставлен сам себе. И нет того, ради чего ему нужно восстанавливаться, нет никакой мотивации.

Если у человека нет органических повреждений, о которых шла речь, нет клинической депрессии и относительно благоприятная социальная ситуация, то на первый план выходит ответственность за свою жизнь — или инфантильность, о которой мы уже сказали. Ну а дальше — вопрос реабилитации.

Пассивное движение — путь в никуда

С мышцами то же самое, что и с мозгом: тренируй — или потеряешь. Это, кстати, касается, и здоровых людей: чем меньше мы двигаемся, тем сложнее нам начать. Если у человека были развиты мышцы, то после месяца лежания в кровати он встанет слегка ослабленный. А того, у кого они были не развиты, после месяца можно будет только вычерпать ложкой с этой кровати.

У многих людей есть неправильное представление о том, что нужно, например, беречь ноги и лишний раз не ходить пешком, а ездить на лифте, как будто у нас есть какой-то лимит энергии, выделенный нам на всю жизнь, который чем больше экономишь, тем на дольше хватит. Корни этого растут из очень архаичной модели жизни, когда люди в деревнях очень много работали физически, когда у женщины в тридцать лет было двенадцать детей и четыре зуба, а в сорок она умирала старухой. Если так пользоваться человеком, то да, он износится быстро, но мы в таком режиме не живем уже лет двести. Организм современного человека работает по противоположной схеме: чем больше задействуешь, тем на дольше хватит. Организм вырабатывал принцип «используй или потеряешь» на протяжении эволюции — он смотрел, что ему не нужно, и отбрасывал это. В свое время мы так избавились от шерсти, от хвоста. Но этот принцип действителен и в отдельно взятой жизни человека: если он все время ездит на лифте, ноги ему перестают быть нужны.

В центре реабилитации
Фото: Владимир Аверин для ТД

Вернемся к безответственности: она начинается до болезни и после нее продолжается. Пациент воспринимает себя как некую куклу, которую он вручил докторам со словами: «Лечите меня». Но реабилитация действует не так, она больше похожа на работу в спортзале с личным тренером. Он следит, помогает, направляет, корректирует, поддерживает, но он не может напрячь твою мышцу за тебя. Это может сделать только сам человек. Из-за этого инфантильного подхода часто реабилитация не дает нужного результата.

Реабилитация — это не волшебная палочка, а скорее протянутая рука помощи, но за эту руку на другом конце должны схватиться.

Еще один пример инфантильного подхода — массаж. Нигде в мире он не участвует в реабилитации, он остался в области релакса, косметологии, спа — в общем, для удовольствия. А у нас, к сожалению, до сих пор используют массаж в реабилитационных целях.

Наш мозг формирует движения с младенчества: сначала вы ворочались-ворочались, потом перевернулись на живот, у вас изменился угол обзора, вы увидели погремушку и поняли, что «вам надо». Помотали головой, поплакали — не помогло. Помахали руками и ногами — тоже. Поерзали руками о кроватку и случайно поползли, вытянули руку и совершили захват, и — бинго! — погремушка у вас в руках. Все сенсорные каналы — зрение, слух, осязание — активировались, и мозг понял, что эта последовательность действий привела к результату. И наш мозг не дурак, и он записал именно эту последовательность на жесткий диск, а не предыдущие неправильные движения. Именно этим методом мы учимся в жизни всему, чему мы учимся: кататься на коньках, играть на фортепиано, подниматься по лестнице. Таким же образом восстанавливаются мышечные механизмы, поврежденные при инсульте.

Поэтому, когда кто-то что-то делает моей рукой или ногой, это не мое движение, мозг не запишет его на жесткий диск: у него не было цели, ему не предшествовало моторное планирование, в нем не участвовала моторная кора, и мозг не получил подтверждение того, что цель достигнута. Поэтому все эти пассивные манипуляции бесполезны для восстановления мышечного движения (только для профилактики контрактур и спастичности, для растяжения мышц, для поддержания кровообращения). Для восстановления движения нужны действия с понятными и актуальными для человека целями — сесть, встать, взять, попить.

Инсульт торопится — мы тоже

Инсульт молодеет — это видят все. Пару десятков лет назад он был болезнью бабушек и дедушек, а сегодня это часто люди сорока пяти лет и даже моложе: моим младшим пациентам двадцать четыре года и двадцать шесть лет. В связи с этим и реабилитация должна становиться другой: одно дело — вернуть к повседневной жизни восьмидесятилетнюю бабушку, которой нужно сидеть перед телевизором, гладить котика и дойти до кухни сварить кашу. А другое дело — реабилитация сорокапятилетнего мужчины, у которого жена и двое детей, активная жизнь, работа, обязательства и потребности и который может прожить еще столько же.

Инсульт — самое инвалидизирующее заболевание из нам известных. Он одновременно может поражать речь, глотание, движение, мышление, память, внимание, воспроизведение — одним словом, самые разные функции организма. Поэтому реабилитацией после инсульта не может заниматься один специалист — это делает мультидисциплинарная бригада из пяти специалистов. Это физический терапевт, который помогает восстанавливать движения; логопед, который работает с речью и глотанием; психолог, который следит за эмоциональным состоянием; эрготерапевт, который старается адаптировать человека к самостоятельной жизни; и невролог. Вместе они — команда, которая все делает слаженно и вырабатывает план восстановления, при этом именно вместе, а не последовательно.

Степень тяжести инсульта может быть разной, и понятно это на третьи-пятые сутки. Я бы грубо сказала так: соотношение тяжести и правильной реабилитации для успешного восстановления — это 50 на 50. Половина — это то, что нам дано и что изменить мы не можем, а половина зависит от качества реабилитации и самого человека. Соответственно, и сочетание этих факторов может быть разным. Я часто вижу, когда при совсем не тяжелом инсульте человеком или не занимались, или — что еще хуже — занимались неправильно, и в итоге он глубоко инвалидизирован. Но при этом я часто работаю с теми, на ком уже поставили крест, а они потом и ходят, и разговаривают, и обслуживают себя.

В центре реабилитации
Фото: Владимир Аверин для ТД

Для успешной реабилитации важны две вещи: время и качество. Начинать ее нужно как можно раньше, чтобы не терять драгоценного времени. Например, мы начинаем сажать больного уже на вторые сутки. Самый золотой период — это первые три-четыре месяца после инсульта, а вообще реабилитационное окно — это один год. Через год оно закроется — мышцы согнутся и зафиксируются в этом состоянии, суставы примут одно положение, задеревенеют навсегда.

Важно не только быстро начать, но и правильно делать. Вот свежий пример: женщина, инсульт был два месяца назад. Сейчас имеем чудовищный пролежень на крестце размером с кулак в глубину. При этом к ней три раза в неделю все эти два месяца ходит массажист. И за все эти два месяца ее ни разу не сажали — а ведь мы сажаем уже на вторые сутки. В итоге перед нами не только потерянное время, но и ущерб, которого могло не быть. Или другой пример. Частный реабилитационный центр: красивый ремонт, вид на море, модные тренажеры, ценник — 30 тысяч рублей в сутки. Человека в течение месяца сажают на все эти тренажеры, они за него двигают его руками и ногами. Пациент в восторге, ему целыми днями уделяют внимание, все хорошо — но выходит он оттуда таким же, как и месяц назад, и диапазон его движений не расширился. Так что неправильная реабилитация забирает не только деньги, но и самое дорогое в восстановлении после инсульта — время.

Напоследок я бы хотела сказать ободряющее: инсульт на очень много процентов можно предотвратить. Если вы ведете активный образ жизни, правильно питаетесь и следите за интеллектуальным и физическим здоровьем, то вероятность того, что у вас будет инсульт, раз в восемь ниже, чем того, что вас собьет машина на дороге. И при этих вводных, даже если он с вами случится, шанс восстановиться у вас будет высокий. Главное — не забывайте принцип: используй — или потеряешь.

* * *

ОРБИ — первый в России фонд помощи больным с инсультом и их родственникам. Фонд помогает своим подопечным любого возраста совершенно бесплатно. Он также занимается профилактикой инсульта и информированием о нем, оплатой реабилитации, закупкой оборудования для реабилитации и диагностики, написанием, переводом и изданием обучающей литературы для специалистов по реабилитации, обучением и повышением квалификации персонала.

У фонда есть горячая линия, на которую мы собираем деньги. Позвонив по телефону 8-800-707-52-29, любой человек может получить бесплатную консультацию по всем вопросам, касающимся инсульта, — от профилактики до восстановления после него, от юридической до психологической помощи. Среди разнопрофильных специалистов горячей линии есть и Ася Доброжанская, которая за годы работы в фонде ответила на тысячи звонков и помогла сотням людей.

Пожалуйста, оформите пожертвование в пользу ОРБИ, чтобы эти высококлассные специалисты могли и дальше помогать тем, кто в них нуждается.

Сделать пожертвование

Помочь

Оформить пожертвование в пользу проекта «Горячая линия информирования об инсульте»

Выберите тип и сумму пожертвования
Поддержите, пожалуйста, наш фонд

Мы существуем только на ваши пожертвования. Вы можете добавить процент от пожертвования на развитие фонда «Нужна помощь»

Читайте также

Вы можете им помочь

Всего собрано
2 516 453 125
Все отчеты
Текст
0 из 0

Занятия после инсульта

Фото: Владимир Аверин для ТД
0 из 0

Ася Доброжанская, эрготерапевт и координатор программ фонда ОРБИ

Фото: Елизавета Мешалкина
0 из 0

Упражнение на баланс

Фото: Владимир Аверин для ТД
0 из 0

В центре реабилитации

Фото: Владимир Аверин для ТД
0 из 0

В центре реабилитации

Фото: Владимир Аверин для ТД
0 из 0

Пожалуйста, поддержите проект «Горячая линия информирования об инсульте» , оформите ежемесячное пожертвование. Сто, двести, пятьсот рублей — любая помощь важна, так как из небольших сумм складываются большие результаты.

0 из 0
Листайте фотографии
с помощью жеста смахивания
влево-вправо

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: