Самые важные тексты и срочные новости от «Таких дел» в моментальных уведомлениях
Подписаться
Фото: Татьяна Ткачева для ТД

Кто строит новую модель общественной заботы в России и как мы будем жить, если ее построят

«Взяла маму на себя»

«Я взяла маму на себя. Внуки, дети звонят раз в десять дней, приезжают на праздники. И это уже много. Я даже мужа своего в это не вовлекаю. Он раз в неделю приезжает, что-то починит тут, я ему еды дам с собой, и все. А так я одна. Иногда на улицу выскакиваю, но маму одну не оставишь: она судно под себя подложить не сможет. Максимум на полчаса в магазин. Мне же надо и подышать воздухом, и прогуляться. Прихожу, а она кричит: “Скорей иди сюда!” Ничего, надо когда-то свой долг выполнить. Все у нас хорошо»‎, — спокойно рассуждает голос в телефонной трубке. Я молча слушаю, смотрю на фото собеседницы в вотсапе — прямоугольные очки, светлое каре на прямой пробор, семьдесят пять лет, учительница ИЗО и черчения на пенсии — и не понимаю, как все может быть хорошо, когда год не выходишь из дома и не живешь с мужем. 

Место действия — Волгоград, две героини, мама и дочка, одна лежит, другая выполняет долг. Дочка — Лариса, бывшая учительница, двое детей, пятеро внуков, которых стыдно напрягать: зашли, посидели пятнадцать минут, поздравили с Новым годом, подарили поделки из детского сада — спасибо, дальше я сама. Мама — Валентина Ануфриевна, девяносто восемь лет, тоже учительница, ветеран, волгоградская знаменитость, до последнего «летала как пташка»‎: по школам, где раньше преподавала (рассказывала, как на фронте работала медсестрой в госпитале, а потом санитаркой в танковой части), ездила на дачу сажать, похоронила мужа, потом сына, жила одна, все сама, «‎никого мне не надо»‎. 

А год назад ночью пошла в туалет, упала, сломала шейку бедра и больше не встала. Теперь лежит или сидит — в синей парадной футболке, спина на подушках с голубыми облаками, сзади старый, но чистый советский ковер, в руках книжка про войну, лицо — Лариса, но на двадцать лет старше. Дела лучше всех, грех жаловаться. 

Лариса ДмитриевнаФото: Татьяна Ткачева для ТД

Первый месяц после перелома Валентина Ануфриевна умирала: впала в делирий (острое нарушение внимания и восприятия), кричала «Ой бомбят! Ложись, ложись!»‎, покрылась пролежнями, ничего не ела («Нога болела, все болело»‎). Лариса ухаживать не умела и не могла: субтильная мама стала тяжелой, как мешок с цементом, не сдвинешь. Через десять дней Лариса сломала спину — резко дернулась, переворачивая маму, и все, компрессионный перелом, не встать, теперь в доме два «мешка»‎. А через месяц, несмотря ни на что, все начало медленно, шатко налаживаться: мама передумала умирать, как-то воспряла, стала понемногу улучшаться, с поля боя постепенно вернулась в реальность, начала есть, читать, общаться («Она боец, понимаете?»‎‎). 

Но о том, чтобы встать, речи не было: в девяносто восемь лет шейка бедра уже не срастется. Стало понятно, что с сорванной спиной и без помощи Лариса скоро сама навсегда сляжет на соседней кровати. Она позвонила в соцзащиту, и к ним стала каждый день приходить сиделка. Бесплатно (по закону бесплатное соцобслуживание на дому не входит в список льгот для участников Великой Отечественной войны).

«Люди не думают, что помощь может быть»‎

«Картина до боли знакомая, куда ни ткни на карте страны. Люди даже не думают, что помощь может быть. Тем более что она должна быть. Эта история в Волгограде отличается от привычной тем, что Лариса позвонила в соцзащиту — и там ей не ответили так, как почти во всех регионах страны: “К сожалению, с уходом мы вам помочь не сможем, в дом престарелых надо маму вашу перевести”», — говорит руководитель фонда помощи пожилым людям и людям с инвалидностью «Старость в радость»‎ Елизавета Олескина. 

Благодаря Елизавете и «Старости в радость»‎ в России появилась идея СДУ — системы долговременного ухода за пожилыми людьми и людьми с инвалидностью. В Волгограде она работает в рамках пилотного проекта. 

Лариса Дмитриевна с мамой Валентиной АнуфриевнойФото: Татьяна Ткачева для ТД

Этот проект запустили в 2018 году. СДУ — новая модель общественной заботы, в которой не страшно стареть и слабеть. Сейчас ‎пилоты работают в двадцати четырех регионах — там пожилые, одинокие и зависящие от посторонней помощи люди могут выбрать, где и как им жить, болеть и умирать. 

В остальных регионах России потеря самостоятельности — это развилка, где с одной стороны дом престарелых или ПНИ, в которые еще нужно попасть в порядке очереди, а с другой — родные стены с уставшими, раздраженными, измученными бесконечной заботой без выходных и отпусков родственниками. Сменить этих родственников некому — платная сиделка на целый день обойдется минимум в 18 тысяч рублей в месяц, а средняя зарплата в регионах РФ — 30—45 тысяч. Социальный работник от государства не будет каждый день водить пожилого человека в душ и кормить горячим обедом бесплатно — иногда потому, что таких опций нет в региональном перечне соцуслуг, а иногда потому, что из-за огромной нагрузки на это просто нет времени. 

«Сами должны все делать и не высовываться»

Система долговременного ухода, вопреки названию, к уходу не сводится. Точнее, меняет наше устаревшее представление о нем. Елизавета Олескина главной целью системы называет качество жизни. В этой жизни бланк с маминым именем и диагнозом «‎деменция» — не путевка в нервный срыв. Лежачий папа — не повод уволиться с работы и ограничить интересы судном и мазью от пролежней. Дома престарелых и ПНИ больше не ассоциируются с тюрьмами, а становятся местами, в которых можно оказаться по собственному выбору. У СДУ два главных бенефициара — те, кому нужен уход, и их близкие. 

«‎Вторая целевая аудитория всегда была за бортом. Родственники либо сами должны все делать и не высовываться, либо “плохие”, потому что бросили. А задача — сделать так, чтобы они получили максимум поддержки, которая позволит им справиться с ситуацией», — объясняет Олескина. 

Лариса ДмитриевнаФото: Татьяна Ткачева для ТД

В 2017 году на встрече президента России с НКО в Петрозаводске Елизавета предложила создать в стране систему поддержки людей, которые зависят от посторонней помощи, — и Владимир Путин поручил это сделать. В 2018-м стартовал пилотный проект, рассчитанный на три года. Сначала в нем было шесть регионов, сейчас их двадцать четыре, а еще десять строят у себя СДУ сами, без поддержки федерального бюджета. В ‎пилотах впервые стали находить людей, которым нужен уход, например тех, кто только что выписался из больницы после перелома шейки бедра, и предлагать им помощь, вместо того чтобы ждать, когда они сами о ней попросят. Еще заработали дневные центры, где пожилые и люди с инвалидностью могли проводить по несколько часов в день, открылись пункты проката оборудования, где можно на время взять ходунки или противопролежневый матрас, создали школы ухода, где родственников и сиделок учат, как обращаться с родными, которые вдруг, например, перестали узнавать себя в зеркале или просто слегли без движения и перспектив. 

«‎Очень радостно и одновременно больно слышать от региональных чиновников: “Почему я этого не знал, когда пять лет назад за папой ухаживал? Я бы тогда спину не сорвал, с работы не ушел”. Ни у кого уже, кажется, не возникает сомнений в необходимости этих перемен, но их надо на самом себе прочувствовать», — говорит Елизавета.  

Лариса как раз из тех, кто прочувствовал: сиделка из соцзащиты первое время ухаживала и за мамой, и за ней самой. Через пару месяцев Валентина Ануфриевна стала сидеть, а Лариса поднялась, дошла до врача, начала лечить спину, поворачиваться, разгибаться. Режим «‎все на себе» теперь включается только по выходным — сиделка работает пять дней в неделю по восемь часов. И все действительно хорошо. Настолько, насколько возможно.  

«Кохать, как я»

«Я своих бабушек и стригу, и наряжаю, и брови им крашу, и педикюр могу сделать. Они у меня модные. Да я вообще, по-моему, ***нулась на этом уходе. Ну люблю я это дело. Не брезгую». На фото прирожденная сиделка Татьяна в военной пилотке сверкает под майским солнцем кожаными лосинами с отливом и стеклянными камнями на бархатных туфлях. При полном параде («У меня татуаж, ногти, хоть мне и шестьдесят два года, в общем — выгляжу») она уже пятнадцать лет ходит к своим бабушкам — ласковая, внимательная, с расспросами «как настроение? что снилось?», с украинским гэканьем, с хохмами, с «поцелюйчиками» для любительниц тактильного контакта («Не брезгую»). 

Татьяна НиколаевнаФото: Татьяна Ткачева для ТД

Татьяна в уходе пятнадцать лет — начинала в соцзащите, работала с клиентами неофициально, потом получила сертификат, тренировала сиделок в московском пансионате для пожилых «Теплые беседы». Когда она семь месяцев назад как посланник районной соцзащиты пришла к Валентине Ануфриевне, та была «вся в коросте, за ушами все красное, глаза красные, лежала поперек кровати». Татьяна быстро и крепко взялась за дело: вычистила коросту, вывела пролежни, размяла пальцы, прохлопала легкие, которые у лежачих больных работают вполсилы, стала потихоньку сажать («Раз, два, три, поднимаемся — и на подушку»). 

«Еще у нас с ней беседы долгие. Пока я прибираюсь, бегаю в магазин, она читает исторические статьи. Потом я ей говорю: “Расскажите, что прочитали”. Даже о мужчинах я с ней говорю. Она однажды читала “Загадки истории” про Жукова и говорит мне: “Смотри, Таня, какой он красивый, я бы с ним…” Вот! Девяносто восемь лет человеку, — гордо говорит Татьяна. — Ей надо ноги мыть и воду пить. И кохать [любить] ее, как кохаю я». 

«Люди обеднели очень»

Валентина Ануфриевна у Татьяны — единственный клиент, ее полноценная работа. До СДУ у нее как у соцработника бывало по пять, семь, а иногда и по двенадцать подопечных. Сейчас четыре часа из ее рабочего дня покрывает волгоградская льгота для ветеранов, которую регион ввел в рамках пилота, а еще четыре — приказ Минтруда по типовой модели СДУ. Благодаря ему в пилотах появился пробный соцпакет с бесплатными услугами — первая в России госгарантия ухода на дому. 

Валентина АнуфриевнаФото: Татьяна Ткачева для ТД

По словам Елизаветы Олескиной, до этого соцработник успевал только два-три раза в неделю поставить пенсионеру на порог пакет с продуктами, а тот мог годами не есть горячую еду, не выходить на улицу и думать, что это нормально. По закону бесплатно получать соцуслуги могут те, чей доход ниже полуторакратного прожиточного минимума в регионе. В Волгограде на 2021 год прожиточный минимум для пенсионеров — 8719 рублей, полуторакратный — 13 тысяч. То есть если человек живет на 13 тысяч в месяц (средний размер пенсии в Волгограде в 2019 году — 13 393 рубля), для него все социальные услуги будут платными. Точнее, были бы, если бы в Волгограде не было пилота по СДУ. 

По региональному тарифу на соцуслуги одна «помывка» стоит 39 рублей — 1170 в месяц. Помочь переодеться — еще 570 рублей. Помочь приготовить еду — 1150 (если готовить раз в три дня, чтобы регулярно есть горячее). Плюс 300 рублей за уборку, еще 300 за доставку продуктов. Итого 3,5 тысячи без изысков в виде стирки, причесывания, покупки книг и газет. И конечно, не для лежачих. А постоянная хорошая помощь стоит хороших денег — в том же Волгограде частные сиделки берут от 100 до 800 рублей в час, то есть восемь часов в день пять дней в неделю обойдутся в 16 тысяч.

Олескина говорит, что этих денег у людей просто нет: «Люди очень обеднели, экономят каждую копейку. Половину своей пенсии пожилой человек тратит на коммуналку и лекарства, а остаток копит себе на могилу и внуку на обучение. И ни рубля он не вложит в то, чтобы быть бодрым, умытым, чистым и поевшим не сосиски недельной давности, а свежий суп». 

В типовой модели получателей ухода делят на три категории. Самые самостоятельные из первой группы получают семь — четырнадцать часов в неделю, самые тяжелые из третьей — двадцать восемь. 

«Эти двадцать восемь часов (четыре часа каждый день) — это “соцпакет”, гарантированный минимум от федеральных властей. Эти часы люди получают бесплатно. Но это не вся помощь, которую человек может получить. В СДУ входит большой набор услуг и сервисов дома и в дневных центрах, в школах ухода и пунктах проката, в стационарах. И на это как раз у регионов будет хоть какая-то возможность изыскивать деньги», — говорит Олескина.  

Валентина АнуфриевнаФото: Татьяна Ткачева для ТД

Федеральные субсидии для пилотов настолько скромные, что регионы, по словам Олескиной, «из одной шкурки шьют по двадцать шапок». 

Волгоград в 2020-м получил от федеральных властей 130 миллионов, а из своего бюджета потратил 688 (данные предоставлены заместителем председателя комитета социальной защиты Волгоградской области Еленой Тришиной). На них закупили коляски, ходунки, трости, сиденья для ванны и противопролежневые матрасы для пунктов проката, оплатили работу двадцати семи социальных НКО, построили центры дневного пребывания. Из них же получает зарплату Татьяна — «маленькую, смешную», 876 рублей в день. Но это хоть какая-то шапка. Можно жить. 

«Я не хочу быть обузой»

Жить можно как минимум восемь часов пять дней в неделю — выйти, выдохнуть, сходить по делам. «Маме стало лучше, и у меня со спиной уже не так, как раньше. Когда сиделка приходит, я выхожу. У женщины всегда дела найдутся. Журналы маме покупаю, по магазинчикам пробегусь. И потом, у меня муж живет в другом районе, я обязательно должна ему что-то приготовить, в доме навести порядок. У меня же и дочь есть, и внуки. Там тоже надо навести шорох. Если бы Татьяны не было, так бы и сидела. Выхода бы не было», — смирения Ларисе не занимать. Главное — никого не грузить, никому не мешать и не быть в тягость. Если спросить, почему так, что будет, когда ей понадобится помощь, в Ларисином ровном тоне появляются помехи — как будто седой волос вдруг мелькнул в идеально покрашенном светлом каре: «Что будет с нами, кто не ветеран и не имеет инвалидности? У меня двое детей — дочери пятьдесят три года, а сыну сорок один. Пятеро внуков. И уже у внучки свой, мой правнук. Обо мне позаботятся. Я просто не хочу быть обузой». 

Татьяна Николаевна с Валентиной АнуфриевнойФото: Татьяна Ткачева для ТД

2021 год — последний в пилотном проекте СДУ. Закончится пилот — закончатся и федеральные субсидии для регионов. «Мы все сейчас как на иголках. Ждем решения правительства по финансированию соцпакета. Без денег все обрушится. Человек точно имеет право на то качество жизни, которое будет для него приемлемо, и если родная страна начала людям его давать, то по завершении пилота преступно будет сказать: “Мы попробовали, классно, но дорого, возвращаемся на допилотный уровень”, — говорит Олескина. — На самом деле долговременный уход — относительно недорогая помощь. Тут нет дорогостоящих технологий. Наша помощь — это руки. Просто много людей ее ждут. Людей в беде». 

Сейчас СДУ входит в федеральный проект «Старшее поколение» нацпроекта «Демография» и в его рамках в 2022 году должна заработать по всей стране. Для этого нужны законы, единые федеральные стандарты, кадры, инфраструктура. По сведениям от Минтруда, все это появится в 2021 году по итогам пилота. Елизавета очень надеется на Минтруд — там, как утверждает ведомство, уже знают, где взять деньги на то, чтобы СДУ работала не точечно, а по всей стране. На пилот с двенадцатью — восемнадцатью регионами власти выделили два с лишним миллиарда, а в 2022 году в проекте будет восемьдесят пять субъектов. Но выбить деньги — это полдела. СДУ заработает только там, где все, от местного чиновника до дочки с неизбывным судном в руках, поймут, что долговременный уход — это для всех и про каждого. Что иначе быть не может. 

«Деньги можно всегда закатать в асфальт или красивые здания. Самые две большие проблемы — поменять мозги и найти ресурсы, чтобы люди смогли сделать то, что нужно, — говорит Олескина. — Одними деньгами вопрос не решить. Необходимо изменить мышление. Когда мы сами думаем: “Дедушка слег, ну и чего ему надо? Памперсы ему меняют раз в день, и все”, нам не нужна никакая система помощи и ухода, мы не видим в своих близких людей. Сами в себе людей не видим». 

Татьяна Николаевна проводит зарядку для Валентины АнуфриевныФото: Татьяна Ткачева для ТД

Работающая по всей стране СДУ — не фантазии о дивном новом мире. Так действительно может быть и бывает. Например, в Израиле СДУ — норма жизни. Там опека помогает одинокому пенсионеру по хозяйству, на дом приходят диетолог, эрготерапевт, физиотерапевт, а если коляска не проходит в дверной проем, соцработник вызовет минстрой — и будет не только новая дверь, а еще и пандус, чтобы выезжать на улицу. В стационарных учреждениях Израиля живут только 2 процента пожилых граждан страны. Большинство остается дома, с сиделками. 

«Я в Валентину Ануфриевну вкладываю не только силы. Она моя подруга, моя красавица. У нас очень много общего: она Скорпион, и я Скорпион, у нее муж военный, и у меня муж военный. Мне приятно с ней общаться, мы друг друга понимаем. Если программа закончится, я, конечно, буду по ней скучать. А для пожилого человека большой стресс, когда меняется сиделка. Они привыкают к повадкам, к голосу, очень переживают. Она мне всегда говорит: “Танечка, я тебе не в тягость? Ты уж меня не бросай, никуда не уходи”. Нет, я с ней до конца. Скорпион Скорпиона не бросит», — говорит Татьяна.

Спасибо, что дочитали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и интервью, фотоистории и экспертные мнения. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем из них никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать. Пятьдесят, сто, пятьсот рублей — это наша возможность планировать работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

ПОДДЕРЖАТЬ

Еще больше важных новостей и хороших текстов от нас и наших коллег — «Таких дел». Подписывайтесь!

Читайте также

Вы можете им помочь

Помогаем

Всего собрано
1 907 682 329
Все отчеты
Текст
0 из 0

Валентина Ануфриевна

Фото: Татьяна Ткачева для ТД
0 из 0

Лариса Дмитриевна

Фото: Татьяна Ткачева для ТД
0 из 0

Лариса Дмитриевна с мамой Валентиной Ануфриевной

Фото: Татьяна Ткачева для ТД
0 из 0

Лариса Дмитриевна

Фото: Татьяна Ткачева для ТД
0 из 0

Татьяна Николаевна

Фото: Татьяна Ткачева для ТД
0 из 0

Валентина Ануфриевна

Фото: Татьяна Ткачева для ТД
0 из 0

Валентина Ануфриевна

Фото: Татьяна Ткачева для ТД
0 из 0

Татьяна Николаевна с Валентиной Ануфриевной

Фото: Татьяна Ткачева для ТД
0 из 0

Татьяна Николаевна проводит зарядку для Валентины Ануфриевны

Фото: Татьяна Ткачева для ТД
0 из 0
Спасибо, что долистали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и фотоистории. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас поддержать нашу работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

Поддержать
0 из 0
Листайте фотографии
с помощью жеста смахивания
влево-вправо

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: