«Доктор, у меня почка выросла, что ли?»

Фото: Артур Бондарь для ТД

Корреспондент ТД поговорил с ликвидатором аварии в Чернобыле о том, как шахтеров из России везли в радиоактивную зону, и как они выживают в последние 30 лет

«Начальство собрало нас после смены и сообщило: “Ребятки, завтра вы едете в командировку”. И тут же денежки командировочные выдали. Вместе с начальством на всякий случай пришел военком и сказал: “А кто не захочет в командировку на две неделе добровольно, тот поедет туда же, но на полгода военных сборов”. Про Чернобыль и радиацию, конечно, никто ничего не знал. Так мы стали героями ликвидации Чернобыля, — рассказывает Владимир Мнушко. Летом 1986 года он попал в одну из первых групп шахтеров, отправленных на ликвидацию чернобыльской катастрофы из РСФСР. Прежде в Чернобыле справлялись силами шахтеров из Украины».

Из Узловского района Тульской области вместе с Мнушко отправились 102 человека. До 2016 года дожили только только 44.

«Да не сказать, что у нас какой-то большой мор. Ну, умираем потихоньку, да. В один год семь человек умирает, в другой — один-два. Большого мора нет. Правда, уже двух председателей схоронили… А туда-то ехали весело. Боялись ли? Ха! Куда там. Я от жены и двух детей уехал. Мне тридцать лет было — смотался от детей, от жены на Украину летом. Думал, попьем там винца с друзьями!» — Мнушко улыбается, будто припоминает какую-то проверенную временем забавную историю.

За день до этого Мнушко приходил на встречу со школьниками, чтобы рассказать им о Чернобыле. Но тогда у него будто ком в горле застрял, и на глазах выступили слезы. Он две минуты постоял перед детьми, не своим голосом выдавил: «Ребята, я вам сказать ничего не могу»… Школьники захлопали в ладоши. На этом встреча с ними закончилась.

Он две минуты постоял перед детьми, не своим голосом выдавил: «Ребята, я вам сказать ничего не могу»

Но сейчас Мнушко находится среди других ликвидаторов — на организационном собрании накануне годовщины Чернобыля. Его товарищи энергично матерятся и подтрунивают друг над другом. В такой обстановке ветерану говорить легко и приятно — даже о печальных событиях 86 года.

В Чернобыле он работал две недели. Каждые сутки — две смены по три часа, на коленях при 60 градусах жары, рядом с четвертым реактором АЭС.

«На работы мы выходили, как доктора наук: белые костюмы, кепки, марлевые повязки, мы набрали с собой противогазов, респираторов, сапоги, похожие на кеды, — только длинные, как сапоги. Никаких специальных средств защиты от радиации. А так как наши смены были ночными, то специальных инспекторов не было, они днем ходили. Мы и раздевались, иначе сварились бы там или задохнулись. Как выходили из шахты — задохнешься насмерть — по литру с каждого сапога пота было.

Работалось еще нормально, хотя как трудно было — мама родная! Там проблем со здоровьем не было. А как домой приехали — вот тут-то и началось. Здесь радиация стала давать о себе знать. Я с постели не мог встать. Просто — брык — и падал ни с того ни с сего. Как только приехали домой, меня и еще троих сразу госпитализировали. Эти трое уже покойники.

Сашку Кузнецова сразу отправили в Обнинск на обследование. Я не поехал: меня обкололи, и вроде получше себя стал чувствовать. А Сашка меня уговаривал так по-житейски: «Да че ты! Поехали со мной. На больничном винцо попьем пару недель». Его в Обнинске еще раз облучили. Лазерными лучами хотели что-то в щитовидке погасить. И погасили. Первым из нас ушел.

Владимир был шахтером ликвидатором в Чернобыльской зоне во время аварии на ЧАЭС 1986 года. Он вышел на работу, и ему сказали, что он едет в командировкуФото: Артур Бондарь для ТД

Сначала обиды никакой за ту командировку не было. Обида была совсем за другое. Наша бригада показала самые высокие показатели в те две недели, а грамоты и награды социалистического соревнования прошли мимо… Это потом уже понял, насколько все серьезно, как начались проблемы с женой. Вот это да — съездил, так съездил. Тебе 30 лет, а ты по мужским делам не способен. У дедов запросто, а ты никак. Хорошо, что к тому моменту дети уже были… А я же до того в футбол играл, на ринге бил лицо. И мне били. А тут все. Хотя, может, только это и спасло, что спортом занимался, иначе уже с другими бы рядом лежал. Помогло, что раньше спортсменом был, а теперь — в церковь хожу. И не пью почти. А здесь многие спились, от этого ушли. Особенно, когда пошел слух, что водка помогает от радиации.

У меня друг Колька какой здоровенный парень, деревенский крепыш. Вина никогда не пил. Когда мы выпивали — он только по стаканам разливал, а сам ни-ни. А потом разговор такой пошел: «Ребята, водка выводит радиацию!» И Колька как, давай, 100 граммов для аппетиту, после аппетита. И пошло-поехало. Уже когда не мог ни ходить, ни говорить, пищу принимал через трубочку — по ней же пил водку и лимонадом запивал.

Сейчас у нас хорошие пенсии — в районе 100 тысяч. Но уже две трети ликвидаторов в России погибли, нам со временем, можно сказать, их деньги прибавились. А когда еще была советская власть… Боже упаси, че попроси. Всем отвечали: ну вы же добровольцы! А как на Великой Отечественной погибали, но терпели. Вот и вы терпите! А то, что герой ходить не мог, спотыкался на ровном месте и падал, на это не обращали внимания.

Но и сейчас бывает странное отношение. Я как-то лежал в терапии после операции. А рядом лежит парень, его дважды резали. Он не чернобылец, но живет в зоне чернобыльского поражения в России. Возможно, тоже здесь излучение схватил. Врач мне сказала: «А чем отличаешься ты от него? Он тоже пострадал, правда, тут, а не там, его уже дважды резали. А привилегированное положение и большая пенсия — у тебя». Я лежу и даже не знаю, что ответить. Обидно, а что скажешь? Больно было такое слышать — но ничего же не скажешь. А ведь это врач так говорит — человек образованный. Что тогда остальной народ думает? Что мы скатались на две недельки, а теперь всё живем-живем-живем, да все в почете.

Как здоровье? Да какое тут здоровье. Таблетки-таблетки-таблетки. Когда обращаюсь к врачам, они уже не знают, что делать со мной

Как здоровье? Да какое тут здоровье. Таблетки-таблетки-таблетки. Когда обращаюсь к врачам, они уже не знают, что делать со мной. Хотя за нами область ведет контроль. Каждый год ездим в Тулу на областной контроль. В Москве лечились в институте. Нас лечат бесплатно, ну разве что за анализы надо заплатить. И врачи хорошие.

Правда, смешно бывает. Мне когда-то почку удалили. А потом комиссия в Туле проверяет. Доктор важный такой, шарит там что-то с УЗИ и диктует лаборанту:

— Записывай! Левая почка — 100 миллиметров. Правая почка — тоже 110!

Просит меня перевернуться. Я переворачиваюсь:

— Доктор, а у меня-то почки правой нету. Что вы мне намерили? Выросла, что ли?

Он разозлился да как начал:

— И что ты мне сразу не сказал?!

Хотя, конечно, люди они там, наверное, хорошие. Грех жаловаться».

Хотите, мы будем присылать лучшие тексты «Таких Дел» вам на электронную почту? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку!

Материалы по теме

Помогаем

Всего собрано
354 438 510 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: