Самые важные тексты и срочные новости от «Таких дел» в моментальных уведомлениях
Подписаться

«Наличие похожего опыта, скорее, плюс»

Фото: Дарья Асланян для ТД

В последние годы все чаще говорят о важности ментального здоровья и пользе психотерапии, и кажется, что эта тема уже не табуирована. Однако детская психиатрия до сих пор остается стигматизированной темой. По данным уполномоченного по правам ребенка, в России около 900 тысяч детей с психическими расстройствами, но соответствующих специалистов остро не хватает. «Такие дела» записали монолог клинического психолога с депрессивным расстройством, выбравшей работу с детьми и подростками в психиатрии, о том, с какими проблемами сталкиваются ее пациенты и почему иногда даже одно слово может изменить очень многое

Я всегда хотела поработать в психиатрии — мне было интересно, как это выглядит на самом деле. Сама я пью антидепрессанты больше года. Пять лет назад мне ставили депрессивный эпизод, а потом — рекуррентное депрессивное расстройство (повторяющиеся депрессивные эпизоды). 

У меня есть и ожоги от сигарет, и порезы на моих руках, сделанные в период от 16 до 19 лет, — это аутоагрессия. В тот период я в принципе не особо умела с кем-то разговаривать, была очень закрытым, боязливым человеком. Я не могла сказать, что мне плохо, мне казалось, что меня не слышат и окружающие заметят мое состояние хоть так. Эти места я забила татуировками.

Героиня в своей комнате дома у родителей. Рисунки на стене она сделала сама
Фото: Дарья Асланян для ТД

Расстройство расстройству рознь. Мое мне мешает жить, но не в том плане, что я не в состоянии функционировать без «колес»: я не пропускаю учебу, работу, не рушу близкие отношения и могу не принимать антидепрессанты. Просто будет сложнее.

Депрессия, анорексия и родители

Работу я начала как психолог с детьми, страдающими депрессией и расстройствами пищевого поведения — анорексией и булимией (это почти одно и то же заболевание, но в разных стадиях).

Болезни вроде пищевых расстройств, депрессий, тревожных расстройств, нарушений поведения часто про недостаток любви, считает героиня
Фото: Дарья Асланян для ТД

Анорексия — это первое по смертности среди психических расстройств. С психологической помощью у нас все не очень: в первую очередь таким детям, если они попадают в больницу, назначают антидепрессанты (хотя они не от веселой жизни начинают худеть — это всегда идет вместе со сниженным настроением и ненавистью к себе) и откармливают. 

Как правило, анорексией заболевают девочки из внешне благополучных семей, где родители среднего достатка, с образованием, с работой, не алкоголики, но очень требовательные, с высокими ожиданиями от ребенка. Часто они считают, что их дочь должна быть суперидеальной, и ребенок растет с ощущением, что недостаточно хорош сам по себе, а если похудеет и станет красивым, родитель будет любить. 

Когда у героини начались депрессивные эпизоды, ей хотелось не просыпаться, исчезнуть, не начинать новый день. Хотелось все время спать
Фото: Дарья Асланян для ТД

Иногда анорексия возникает на фоне того, что ребенку совсем не дают свободы и все за него решают: пойдешь туда, будешь учиться там-то, делать то-то. Отказ от еды — это способ хоть что-то контролировать: «Вы можете делать с моей жизнью что угодно, но есть вы меня не заставите».

Плюс окружение в какой-то момент говорит: «Вау! Ты так похудела!» А им нужно это одобрение. Мои пациентки, две сестры, рассказывали, что в детстве были очень толстенькие и их травили не только одноклассники, но и учителя. Одна начала худеть и утянула вторую за собой.

Героиня специализировалась на лечении аффективных расстройств — депрессии и расстройств пищевого поведения
Фото: Дарья Асланян для ТД

Были и те, кто на питьевой диете неделями сидел, и те, кто ограничивал себя 50 калориями в день: обычно начинают худеть со спорта, правильного питания, ограничения себя в пище. И в какой-то момент организм говорит: «Я так больше не могу», и тогда начинаются периоды объедания и очищения, в том числе с использованием слабительных.

Потом оказывается, что в первую пару недель голодания уходит много веса, а дальше вес «встает». И ненависть к своему телу все равно никуда не девается. Они понимают, что, если немного сократить порцию, дело пойдет быстрее. А если совсем перестать есть… К этому моменту у них уже искажено восприятие себя: они видят кости, выпирающие ключицы, им кажется, что это хорошо, а когда впавший живот после каждого приема пищи округляется — пища же объемная, — у них начинается паника. 

Депрессивные эпизоды начались во время подготовки к ЕГЭ. Героиня поняла, что ей нужна помощь, и попросила подругу сходить с ней вместе к психологу. В итоге ЕГЭ она сдала хорошо
Фото: Дарья Асланян для ТД

У меня была девочка, которая после каждого приема пищи ложилась в кровать и рыдала: «Я ощущаю, что у меня живот надулся». Другая целый час после обеда сидела и поливала слезами суп. При этом на таких пациентов в больнице медперсонал может срываться: они часто хамят, орут, унижают, не соблюдают личных границ и плохо понимают, что такое психическое расстройство, для них больной ребенок — это ребенок, который плохо себя ведет.

Ожоги, наркотики и насилие

Уверена, что многие детские проблемы с психикой типа пищевых расстройств, депрессий, тревожных расстройств, нарушений поведения в том числе от недостатка родительской любви.

Как-то ко мне в качестве пациентки поступила маленькая девочка с выдернутыми волосами, умненькая, активная, очень худенькая. Она постоянно была голодна. Выяснилось, что ее папа был дальнобойщиком, а маме «из-за дочки» пришлось уйти с работы курьером, и она дочери привила сильное чувство вины и издевалась над ней. Я обнаружила у нее следы от ожогов от сигарет на руках, спине, и было понятно, что ребенок не сам это сделал. Этим занялись органы опеки.

Дети с «тяжелой» психиатрией — это дети с шизофренией, тяжелой умственной отсталостью, множественными сочетанными нарушениями
Фото: Дарья Асланян для ТД

Часто детей к психиатрам приводят приемные родители, которые взяли ребенка из детдома из идеализированных представлений — в надежде, что тот «будет их любить». Но вырастает что-то другое, и опекуны злятся, не справляются, начинают жестко обращаться с детьми, пренебрегать ими. Я знаю детей, которых каждые несколько месяцев отправляют в психбольницу. Ребенок поступает и радостно бежит к воспитательнице: «Здрасьте, давно не виделись».

Некоторые дети наркозависимы и часто в свои 14-15 лет имеют большой сексуальный бэкграунд. Это проявляется и в речи (они много матерятся, очень откровенно говорят про секс и прочую физиологию), и в поведении: особо наглые могут подкатывать. Плюс многие травмированы, в том числе и сексуализированно: или их насиловали, или они наблюдали насилие.

Героиня в своей комнате дома у родителей
Фото: Дарья Асланян для ТД

Порой дети впадают в кризисное состояние, когда их что-то фрустрирует, и могут стать агрессивными. Одна девочка лет десяти меня один раз укусила, когда я ее водила в обычную больницу с больной рукой, потому что хотела там остаться. В другой раз покусала 16-летняя: в их коллективе возник конфликт из-за мальчика с СДВГ — он выдернул из-под нее стул, она расстроилась и ушла под стол плакать, и я тоже села к ней под стол, выразила свое сочувствие, она успокоилась и, видимо, в благодарность куснула меня за плечо. Синяк неделю не проходил.

Когда ты кричишь на ребенка, он не перестает любить тебя — он перестает любить себя
Фото: Дарья Асланян для ТД

Порой в «острый» стационар попадают дети не столько с психиатрией, сколько с тяжелым поведением. Они нуждаются больше в социальной помощи, нежели психиатрической (но не всегда). Часто родители бьют их, пьют, пренебрегают воспитанием. И в первую очередь им нужны не медикаменты, чтоб они перестали сбегать из дома и обзываться на родителей, а чтобы кто-то обратил внимание на то, что у них происходит в семье, и помог с этим разобраться. 

Аутоагрессия героини проявлялась в порезах и ожогах на руках
Фото: Дарья Асланян для ТД

Такие дети очень остро реагируют на любое проявление внимания. У меня была девочка лет десяти с легкой умственной отсталостью и поведенческими нарушениями (классическое «плохо себя ведет»). И то ли я ей что-то сказала типа «зайка, подожди», то ли ласково обратилась, она это запомнила настолько, что, стоило мне появиться, она с воплями неслась ко мне, обнималась, дарила мне поделки. Она хваталась за каждую каплю внимания — настолько она не привыкла, что к ней можно относиться с пониманием, вниманием, помочь чем-то. Для нее это было просто «вау».

Самой тяжелой, по словам героини, была работа с совсем маленькими пациентами с аутизмом — родители могут оставить их в больнице на несколько месяцев или даже на год
Фото: Дарья Асланян для ТД

Некоторые, конечно, ведут себя омерзительно. Часто это маленькие дети, которые много и показательно матерятся. Обычно это про то, что ребенку очень хорошо объяснили дома, что его любить нельзя, и даже хорошее отношение они воспринимают с подозрением: «сейчас ты хороший, но я все равно жду от тебя какой-то подставы». И они неосознанно оберегают себя от этой подставы, показывая, что «я настолько отвратителен, что ты в принципе не сможешь ко мне хорошо относиться».

Но, когда ты кричишь на ребенка, он не перестает любить тебя — он перестает любить себя. И самое интересное, что когда эти дети понимают, что, несмотря на все свое поведение, не смогут вывести меня из себя, то они превращаются в первый типаж детей и начинают благодарить за это хорошее отношение. Это льстит первые моменты, но потом очень больно: я просто делаю свою работу, базово к ним хорошо отношусь, а они начинают любить меня гораздо сильнее, чем я могу себе позволить любить их в ответ или уделять внимание.

Когда у героини начались депрессивные эпизоды, она поняла, что ей нужна помощь, и попросила подругу сходить с ней вместе к психологу
Фото: Дарья Асланян для ТД

Пациенты очень редко узнают, что у меня психические расстройства. Чтобы заметить, надо внимательно смотреть, а страдающему ребенку не до этого. Плюс я ношу длинные рукава, и татуировок не видно…

В основном за татуировки, проколотую губу и цветные волосы мне прилетает от коллег. Я трансформировалась потихонечку — сначала только выбритый затылок, потом покрасилась в нейтральный цвет, потом цветная челка. Одна из них провела со мной воспитательную беседу: «Ты выглядишь как лесбиянка, девчонки будут к тебе клеиться, научись выглядеть соответствующе». Я ей вежливо покивала, но сама видела других психологов с татуировками и цветными волосами.

Наличие опыта жизни с чем-то похожим, чем живут наши пациенты, — это, скорее, плюс. У психолога, к которому хожу я, например, опыт жизни с тревожным расстройством, у некоторых моих коллег были мысли, созвучные мыслям наших пациентов, — у кого-то суицидальные, у кого-то про ненависть к своему телу. 

Когда у героини начались депрессивные эпизоды, ей хотелось исчезнуть
Фото: Дарья Асланян для ТД

По моим впечатлениям, самые высокофункциональные пациенты в какой-то момент становятся врачами. У меня была коллега, которая сама лежала в психбольнице.

Это очень стрессовая работа. Просто больно видеть эти скелетики, бродяжек, сирот, отказников, детей со следами побоев. Бывало, что я выходила с работы и просто ревела. Чтобы справиться со стрессом, я очень много говорю о своей работе с друзьями. Не все готовы меня выслушивать, но очень надо. Если об этом вообще не говорить, все остается внутри.

Спасибо, что дочитали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и интервью, фотоистории и экспертные мнения. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем из них никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас оформить ежемесячное пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать. Пятьдесят, сто, пятьсот рублей — это наша возможность планировать работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

ПОДДЕРЖАТЬ

Еще больше важных новостей и хороших текстов от нас и наших коллег — «Таких дел». Подписывайтесь!

Читайте также

Вы можете им помочь

Помогаем

Службы помощи людям с БАС Собрано 5 449 174 r Нужно 7 970 975 r
Обучение общению детей, не способных говорить Собрано 265 487 r Нужно 700 000 r
Спортивная площадка для бездомных с инвалидностью Собрано 318 819 r Нужно 994 206 r
Операции для тяжелобольных бездомных животных Собрано 611 426 r Нужно 2 688 000 r
Медицинская помощь детям со Spina Bifida Собрано 222 591 r Нужно 1 830 100 r
Профилактика ВИЧ в Санкт-Петербурге Собрано 37 975 r Нужно 460 998 r
Всего собрано
1 660 441 712 R
Все отчеты
Текст
0 из 0

Когда ты кричишь на ребенка, он не перестает любить тебя, он перестает любить себя

Фото: Дарья Асланян для ТД
0 из 0

Героиня в своей комнате дома у родителей. Рисунки на стене она сделала сама

Фото: Дарья Асланян для ТД
0 из 0

Болезни вроде пищевых расстройств, депрессий, тревожных расстройств, нарушений поведения часто про недостаток любви, считает героиня

Фото: Дарья Асланян для ТД
0 из 0

Когда у героини начались депрессивные эпизоды, ей хотелось не просыпаться, исчезнуть, не начинать новый день. Хотелось все время спать

Фото: Дарья Асланян для ТД
0 из 0

Героиня специализировалась на лечении аффективных расстройств — депрессии и расстройств пищевого поведения

Фото: Дарья Асланян для ТД
0 из 0

Депрессивные эпизоды начались во время подготовки к ЕГЭ. Героиня поняла, что ей нужна помощь, и попросила подругу сходить с ней вместе к психологу. В итоге ЕГЭ она сдала хорошо

Фото: Дарья Асланян для ТД
0 из 0

Дети с «тяжелой» психиатрией — это дети с шизофренией, тяжелой умственной отсталостью, множественными сочетанными нарушениями

Фото: Дарья Асланян для ТД
0 из 0

Героиня в своей комнате дома у родителей

Фото: Дарья Асланян для ТД
0 из 0

Когда ты кричишь на ребенка, он не перестает любить тебя — он перестает любить себя

Фото: Дарья Асланян для ТД
0 из 0

Аутоагрессия героини проявлялась в порезах и ожогах на руках

Фото: Дарья Асланян для ТД
0 из 0

Самой тяжелой, по словам героини, была работа с совсем маленькими пациентами с аутизмом — родители могут оставить их в больнице на несколько месяцев или даже на год

Фото: Дарья Асланян для ТД
0 из 0

Когда у героини начались депрессивные эпизоды, она поняла, что ей нужна помощь, и попросила подругу сходить с ней вместе к психологу

Фото: Дарья Асланян для ТД
0 из 0

Когда у героини начались депрессивные эпизоды, ей хотелось исчезнуть

Фото: Дарья Асланян для ТД
0 из 0
Спасибо, что долистали до конца!

Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в стране. Мы уверены, что их можно преодолеть, только рассказывая о том, что происходит на самом деле. Поэтому мы посылаем корреспондентов в командировки, публикуем репортажи и фотоистории. Мы собираем деньги для множества фондов — и не берем никакого процента на свою работу.

Но сами «Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям. И мы просим вас поддержать нашу работу.

Пожалуйста, подпишитесь на любое пожертвование в нашу пользу. Спасибо.

Поддержать
0 из 0
Листайте фотографии
с помощью жеста смахивания
влево-вправо

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: