Каждую осень и зиму на Псковщине волки выходят из леса в деревни, срывают собак с цепей и задирают. Защитить животных и свои дома хозяева не могут: стрелять в населенных пунктах нельзя
- Настоящий материал (информация) произведен, распространен и (или) направлен иностранным агентом Савицкая Людмила Алексеевна, либо касается деятельности иностранного агента Савицкая Людмила Алексеевна
ДАННЫЙ МАТЕРИАЛ НАПИСАН АВТОРОМ, КОТОРЫЙ ПРИЗНАН ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА
«Иногда голова остается»
«Это последняя собака на улице, Цыганом зовут, а остальных съели», — показывает на черного пса с белым воротничком на груди пенсионер Александр Жиров. Цыган сидит на цепи у сараев. Услышав кличку, начинает подпрыгивать и повизгивать. Его хвост-бублик делает десятки оборотов в минуту, из-под крепких лап летит снег. «Во вторник рано утром я встал на рыбалку, свет включил и слышу: кто-то вошкается. А вышел — лежит моя, все кишки наружу, разодрали ее прямо на цепи. А она большая была, алабай! Еще теплая, видно, спугнул я их, как по дому ходить начал. По следам — это самка с волчатами».
Александр Жиров живет в деревне Спасовщина, в 44 километрах от Пскова. В соседях у него больше 300 человек, не считая детей. Александр говорит, что волки приходят в самый центр деревни — к трем деревянным двухэтажным домам. В каждом из них по четыре квартиры. Водопровода нет, туалет на улице, рядом еще несколько дней назад стояла собачья будка.
«Убрал ее уже, дочка плачет, в школу даже ходить не может, — глядя в сторону, вполголоса произносит чернобровый молодой мужчина. — Иван я, мою Найду позавчера загрызли. Хорошая собака была — азиатская овчарка, они прямо здесь ее — хвать. Боролись долго, все в крови было, да снегом присыпало уже, не видать. С цепи стягивают силой, вон у других иногда даже голова остается».
Иван Гобан родом с Украины, в Спасовщине прописан с 2018 года — квартиру в деревянном двухэтажном доме, больше похожем на барак, ему выдали на условиях социального найма. Семья Ивана живет на втором этаже, туда ведет покосившаяся лестница. Потолок квартиры весь в трещинах, в просвет между досками можно увидеть небо. На стенах грязно-коричневые подтеки от растаявшего на крыше снега и куски монтажной пены.
«Дырки заделывал. Несколько баллонов ушло, — объясняет Иван. — Крыши нет, все сгнило, шифер сгнил. Ремонт делать смысла нет: все рухнет вот-вот. Хоть палатку разбивай в деревне. Мы слышали, что есть документы о том, что эти дома уже десять лет назад под снос оформлены. Никому тут ничего не надо, приезжают только когда выборы».
Его сосед снизу Юрий Амосов выносит бумаги из администрации: на вопрос жителей, когда отремонтируют дома, власти отвечают: «Помещения включены в региональную программу капремонта на 2014-2043 годы». При этом жители дома исправно платят коммуналку: от 2000 до 2500 рублей. Сами не понимают за что.
Иван матерится, когда рассказывает про свой быт, но возвращаться на Украину не собирается. Он уехал оттуда еще в 2008 году на заработки, а в год присоединения Крыма отказался от родного гражданства и за три месяца оформил российское.
«Бардак там, на Украине, работы нет, при этой администрации никуда не сунуться, даже в больницу! И справка о несудимости стоит 100 долларов, а здесь — бесплатная! В России меня на работу везде и сразу берут, я такой человек, что ни дня сидеть просто так не могу. Сейчас вот в лесах работаю, водитель на манипуляторе», — гордится Гобан.
В России Иван встретил жену, сейчас у них уже две девочки. Одна особенно тоскует по убитой волками Найде. Та жила с ними шесть лет, а несколько дней назад мужчина нашел ее, растерзанную, по кровавому следу. Больше всего боялся, чтобы до приезда охотников не увидели дети. Волки оттащили овчарку и доели на опушке леса. Он здесь виден из любого окна, а от подъезда до побоища Найды и волков — меньше ста метров.
«На людей пока не лезут, но неча жрать будет — и нападут»
«Видите, тут и баня у нас напротив, — машет рукой в сторону небольшого деревянного сарайчика Иван. — И удобства на улице, мой ребенок сюда ходит — как быть? Как жить? Провожаю теперь до туалета каждый раз — страшно же».
«На людей пока не лезут, но неча жрать будет — и нападут», — кивает пенсионер Жиров.
Хозяйка последней выжившей собаки Ирина вспоминает, как летом волки так же, не стесняясь прохожих, рвали собаку прямо у магазина.
— Вот у нас клуб стоит, тут танцы были вовсю, народу много, тепло, а они подошли стаей и прямо на глазах съели собаку. И в новом году вернулись — сейчас наша речка Лочкина замерзла, вот им по льду и хорошо ходить, — рассуждает Ирина.
— На ночь-то теперь будете Цыгана в дом брать, чтоб не загрызли?
— Это же сторожевая собака. На цепи должна быть, — удивляется моему вопросу Жиров. — Да и кто знает, когда они снова придут. Но света уже не боятся — вон смотрите, везде следы. А тут подальше еще есть сараи с козами.
Псковский район регулярно попадает в новости с заголовками о терроризирующих жителей волках. Но за последние три года на налеты хищников стали регулярно жаловаться жители самых разных муниципалитетов Псковской области.
Фотографии в телефоне Ивана, на которых изображена его собака, которую задрали волкиФото: Валерий Зайцев для ТД
«В Ореховно собаку съели. До скотины им сейчас не добраться, а собак народ в опасных местах стал на ночь закрывать. Зимой волки постоянно на них выходят. На диких копытных им хорошо охотиться по насту. А без снега или с рыхлым снегом им пропитание тяжело в лесу добывать. Прошлые года теплые, бесснежные были. Плодятся они хорошо. Вот и развелось», — рассказывает живущая в деревне Ляды Плюсского района Елена Степаненко.
«У нас в городе ходят волки. Как только стемнеет, уже приходят в город, страшно даже в магазин идти, скоро начнут нападать на людей. Примите меры», — писала в декабре 2020 года губернатору региона жительница Опочки Анжелика Никандрова.
В Островском районе в октябре 2020 года волки нападали на стада коров из местного фермерского хозяйства. За две недели погибли четыре буренки. В деревне Гришино волки загрызли нескольких овец.
В ноябре 2020 года волки отметились в Пушкиногорском районе. Живущий с семьей на хуторе в деревне Колесниково фермер Владимир Виноградов тогда рассказывал, что хищников стало необычайно много: они приходили не только к нему, но и в соседние села.
«Мы сидим, одиннадцать вечера, на улице, во дворе и дома горел свет. И дочка тут мне говорит: “Папа, смотри, собака какая-то у нас бегает”. Я на крыльцо вышел — одна пробежала, другая. Только не собаки — волки, блин! Дверь сразу закрыл — страшновато! А жена в окно потом смотрит — там еще один! Двое молоденьких и одна, видимо, волчица — постарше и покрупнее. Шерсть блестит, чистенькие. Позвонил охотнику в соседнюю деревню, он приехал, походил, поглядел, не нашел. Пока вреда нам не причинили, но не факт, что еще раз не придут».
«Уехал от того, что творится вокруг, а оно все равно настигает»
У Владимира Петрова из соседней деревни Богданово летом волки унесли овец.
«У меня сначала коза Малышка пропала — думаю, ну, может, где-то на выпасе запуталась, ножку повредила. А потом с женой отъехали с хутора, а вернулись — двери открыты, старшей нет и маленькой козы. Взял ружье, пошел смотреть — в 200 метрах от дома кусочки от нее. Метров пятьдесят волки ее волочили. Получается, за два часа маленькую съели и половину взрослой большой козы. Представляете, как быстро слопали?!» — сокрушается Петров.
Владимиру 54 года, они с женой — единственные жители деревни. Еще в начале 80-х в Богданове было 15 домов, в каждом жила семья, работали звероферма и телятник. Теперь, говорит Петров, «пустыня посреди европейской части, все брошено, будто война прошла атомная».
«С одной стороны — от дома фундамент, с другой тоже. Там разваливается, тут падает. А от некоторых уже и холмиков не осталось, — проводит экскурсию по родным местам Владимир. — Звероферма долго держалась, но потом сломалась крыша, посчитали, что ее не сделаешь, и закрылись. Раньше первой приметой перед Пушгорами было частное коровье стадо в поле. А сейчас даже в Поляне, это центральная усадьба, одна-две коровы. И мы свою под нож пустили — не прокормить».
Владимир в Богданове с 1995 года, переехал из Пскова после тяжелой аварии, «когда полгода на костылях колдыбал и сознание вывернуло наизнанку». В деревне уже тогда не было работы, но Петров признается, что «не за ней и ехал».
«В голове тогда многое поменялось: курящий и “не против позволить”, я стал вегетарианцем, хотелось уйти от того, что творится вокруг, но оно все равно настигает, — вздыхает Владимир. — Я тогда не был красным, здесь покраснел, хоть и стараюсь в политику не лезть. Понимаю одно: пусть тогда было зло, но теперешнее зло больше, и у нас нет вариантов выбирать».
Жена у Владимира — фельдшер, закончила курсы массажа и как индивидуальный предприниматель подрабатывает в Пушгорах. Туда ее подвозят соседи, потому что от Богданова до ближайшей остановки в деревне Позолотино — двенадцать километров. Автобус, как уверяет Петров, ходит раз в месяц, поэтому «организуемся, у кого какие колымаги есть».
Сегодня Владимир Петров берется за любую работу: по соседним деревням халтурит на тракторе на огородах, колет дрова, торгует сеном. В последнее время начал разводить коз и продавать их молоко, но пришли волки.
«Убыток мне: разводишь, разводишь, а тут — раз. Что не сделает инфляция, сотворят животные», — хмурится Петров.
Теперь вместо того, чтобы хлопотать по хозяйству, фермер вынужден пропадать в полях, сторожа коз. Такую жизнь он называет «кошмаром», говорит, что любит поле, но не настолько.
«Не променяю деревню ни на что»
Потерявшие собак псковичи на хищников зла не держат: говорят, что те пошли в деревню от безысходности.
«Он зверь и кушать хочет! А сейчас тут никого нет — ни зайцев, ни косуль — все ушли, — рассказывает Александр Жиров. — Даже глухарей не стало. Там, где тока были глухариные, теперь все выпилено. Я к главе сходил. А она говорит, мол, они взамен лес сажают. Только пока новый лес взойдет, лет сорок пройдет. Это для них деньги, бизнес!»
За подтверждением слов Жирова далеко ходить не надо: по всей Спасовщине ровными и не очень поленницами лежат еще не распиленные на дрова деревья. Александр ведет меня к недавно открывшемуся лесоперерабатывающему заводу «ОСКО-ИНВЕСТ» — с конца января здесь делают сухую обрезную доску и топливные гранулы. Перед открытием руководство завода обещало «120 рабочих мест для местных», но все сложилось по-другому.
«Наши писали сюда заявления, резюме носили — не берут. Привозят откуда-то рабочих каждый день», — ворчит Иван Гобан.
«Здесь не то что просеки вырублены, а поля! Просто поля! — Жиров тщетно старается перекричать гул от завода. — Выпиливают все подчистую! Оттого зверь и ушел за кордон, у пеньков-то жить никто не будет. Бардак везде — лесов не стало, жрать нечего».
Глава Середкинской волости Псковского района, куда входит деревня Спасовщина, Раиса Шумкина также предполагает, что волки выходят к людям, потому что из-за проблем с сельским хозяйством нарушились пищевые цепочки в природном мире.
«Несколько десятков лет не работают совхозы. Раньше сеяли зерновые, а значит, были суслики, зайцы, и волки питались этими мелкими животными. Кабаны тоже были — копали картошку совхозную. Теперь ничего нигде не сеется, не пашется и мелкие зверьки не выживают. Зайцев мало, и хищники просто идут в населенные пункты за питанием», — говорит Шумкина.
Она объясняет, что волостные власти ни разрешений на отстрел, ни лицензий не выдают. Максимум — подают заявку в охотхозяйства.
«У нас и в прошлые годы нашествие волков было, но не так, чтобы каждый день. Руководители охотхозяйств дали телефоны, и мы развесили объявления, чтобы люди сразу звонили туда, а не нам», — советует глава.
Приписанный к Спасовщине егерь Николай Сидоренков уверен, что волки ходить за псковскими собаками не перестанут еще долго.
«Мы их регулярно добываем, просто надо этим постоянно заниматься. В Середкинском охотхозяйстве не такая плачевная ситуация, как в других. Это же во всей области происходит. Волки ходят, потому что кабана не стало: африканская чума свиней подобрала. Есть хищнику что-то надо, а собаку легче всего взять».
С Сидоренковым не согласен бывший охотник, депутат Псковского района Валерий Колтаков — ему в первую очередь звонят оставшиеся без собак жители Спасовщины.
«Вся эта история из-за того, что человек бесцеремонно вмешивается в жизнь природы. Пропажа зверя связана, конечно, и с усиливающейся охотой, но в первую очередь с тем, что другому зверю жить негде. А волк всегда живет на одной территории со своей волчицей. Говорят все время про лебединую верность, хрен там — волчья сильнее», — уважительно произносит депутат.
«Образовалась синантропная группировка волков»
В конце февраля на очередной сессии Псковского областного собрания лидер регионального ЛДПР Антон Минаков внес законопроект об увеличении квоты на добычу парнокопытных охотникам, которые добыли двух и более волков. Минаков объяснил, что существующая компенсация в 10 тысяч рублей за волка даже не покрывает затрат на утилизацию животного.
«Популяция волков растет. Загаженные мусором леса привели к тому, что волки перестали бояться человека и заходят в населенные пункты. Были даже случаи выхода волков на детские площадки», — выступил перед коллегами депутат Минаков. Его законопроект приняли в первом чтении.
А вот охотовед из Псковского района Татьяна Лосева считает, что сегодня с волками «беды глобальной нет».
«Отстрел — очень трудоемкая работа, которая и денег требует. Стрелять можно только в лесах, рядом с населенным пунктом нельзя. Нет смысла сейчас поднимать эту тему, потому что нет массового уничтожения, стада не режут. На людей не нападают. Ну натягивает волчица молодняк на собак. У нас по всей области такая ситуация — каждый год одно и то же».
Лосева думает, что визиты волков связаны с тем, что рядом с деревнями много свалок и «загажены леса».
Академик РАЕН, доктор биологических наук Анатолий Кудактин, автор многочисленных научных статей о волках, рассказал «Таким делам», что в России появилась синантропная группировка волков — это хищники, которые живут за счет человека. И гуляют они не только на Псковщине, но и в Архангельске, Вологде, Коми, на границе Курганской и Пермской областей, в Кировской области и Костроме.
«Алабай вкусный. Это нормальное уже для волков явление: могут и через забор прыгнуть, чтобы собаку утащить. У них сменились пищевые предпочтения. Охотникам закрыли дорогу в лес, и они перестали волков преследовать. А по окраинам городов появилось много несанкционированных свалок с пищевыми отходами. Те пахнут, туда приходят собаки, потом волки. Получилась собачья диаспора, а волки ими питались как конкурентами. Потом, когда похолодало, выпал снег, доступ к пищевым отходам на свалках почти пропал, собаки пошли на дачи, на окраины города, волки — за ними. Образовалась синантропная группировка волков, которые живут за счет человека. Есть разница — за лосем гнаться, за кабаном (рисковать жизнью!) или поймать-задушить собачку? Волки — лентяи, не рискуют шкурой», — объясняет Кудаткин.
Он говорит, что волки славятся своей пищевой избирательностью: если попробовали жертву, та понравилась, а охота на нее малоопасна, то будут питаться только так.
«Поэтому, как только уменьшится количество бродячих, одичавших собак, волки вынуждены будут уходить дальше от города. Ну или охотники начнут и тех, и тех регулировать. Только по новому законодательству охотник не имеет права с ружьем рядом с населенным пунктом даже бродячую собаку тронуть. Он должен ее поймать и сдать».
Анатолий Николаевич считает, что проблема решится, когда вопросом займутся охотники.
«Разрешите им постоянно охотиться! И плюс, чтобы за волчицу платили 60 тысяч рублей, — добыть волка дорого стоит! Как только возникнет дефицит волчиц, проблема снимется сама собой — однозначно и быстро», — уверен ученый.
Еще больше важных новостей и хороших текстов от нас и наших коллег — в телеграм-канале «Таких дел». Подписывайтесь!
Каждый день мы пишем о самых важных проблемах в нашей стране и предлагаем способы их решения. За девять лет мы собрали 300 миллионов рублей в пользу проверенных благотворительных организаций.
«Такие дела» существуют благодаря пожертвованиям: с их помощью мы оплачиваем работу авторов, фотографов и редакторов, ездим в командировки и проводим исследования. Мы просим вас оформить пожертвование в поддержку проекта. Любая помощь, особенно если она регулярная, помогает нам работать.
Оформив регулярное пожертвование на сумму от 500 рублей, вы сможете присоединиться к «Таким друзьям» — сообществу близких по духу людей. Здесь вас ждут мастер-классы и воркшопы, общение с редакцией, обсуждение текстов и встречи с их героями.
Станьте частью перемен — оформите ежемесячное пожертвование. Спасибо, что вы с нами!
Помочь нам
